Одним из главных достижений Брежнева стала масштабная жилищная программа. За восемнадцать лет его правления новое жилье получили сто шестьдесят два миллиона человек. Было кооперативное строительство жилья. Но вот понятие «ипотека» отсутствовало как класс.

К моменту смерти Генсека заработная плата в среднем по стране выросла до ста восьмидесяти рублей. А вот стабильность цен и тарифов была нерушимой.

Инфляция была минимальной и первый значительный скачок цен случился в восемьдесят втором году, как раз после смерти Леонида Ильича.

Культурная жизнь тоже не стояла на месте. Фильмы, снятые в то время стали классикой.

Впрочем, сейчас я могу говорить — в это время. Поскольку сам нахожусь здесь и сейчас.

И мне еще предстоит сходить на премьеру кинокартины «Москва слезам не верит», которая получит «Оскар», наряду с фильмами «Война и мир» и «Дерсу Узала».

И все это будет похерено, разграблено, спущено в унитаз ненасытными «новыми хозяевами жизни». Причем начало этому было положено прямо у постели только что умершего Брежнева — в той, другой моей жизни.

Итак, кто у нас там был? Андропов. Он прибыл на дачу сразу же и первое, что сделал — устроил обыск. Он был уверен, что очень серьезный компромат на многих членов высшего руководства хранится именно здесь. Андропов распорядился изъять личный портфель Брежнева. Об этом я читал в воспоминаниях реального Владимира Медведева, телохранителя Генсека, которого мне, волей провидения пришлось заменить.

Также возле постели, где лежало еще не остывшее тело Генсека, состоялся очень циничный разговор между Устиновым, Андроповым и Громыко. То, что следующим Генсеком будет Андропов, решили там же.

Все это вспомнилось как-то сразу, встало пазлами в общую картину.

Андропов вывел на сцену Горбачева, Рыжкова и многих других.

Сейчас история пошла по другому пути, и Андропов ушел со сцены раньше. Так же его «команда» была потом буквально вычищена Цвигуном.

Но… я близко пообщался и с Горбачевым, и с Ельциным. И мне точно известно, что Борис Николаевич сам никогда не провел бы столь тонкую интригу, как выход государствообразующего субъекта из состава Советского Союза.

Но вот кто за ним стоит? Раньше я был уверен, что это Андропов. Я ошибался…

По стеклу полновесно застучали капли весеннего дождя. Люди на площади открыли зонты. Черные, синие, серые у мужчин, разноцветные у женщин. Взгляд зацепился за большое пятно красных зонтов, которые раскрылись над группой туристов. Наверняка кубинцы. Они тяготеют к ярким цветам.

Улыбнулся, глядя на это буйство красок и вдруг почему-то вспомнилось, что в девяностые годы появилось выражение «красный пояс».