— Думаешь, подрядчики? — уточнил я.

— Уверен в этом, — Даня кивнул вихрастой головой. — Выполняли что-то по мелочам. Надо еще разбираться.

— Разбирайся. Тебя никто не торопит, — сказал ему и повернулся к остальным.

— А теперь, ребята, нам придется заняться неприятной, я бы даже сказал, гнусной, работой.

— Я двумя руками «за»! — хохотнул Соколов, потер ладони и страшным голосом напел:

— Эх, я готов на гнусности! Уж, я готов на гнусности!

— Вот и хорошо, значит, займешься этим ты. Напишешь отчеты, — после моих слов задор сполз с лица Соколова, будто кто-то стер тряпочкой хищную улыбку Карабаса Барабаса и нарисовал унылое личико Пьерро. Кобылин расхохотался, а Даниил, напротив, сочувственно глянув на старшего коллегу, сообщил:

— У меня есть все шаблоны. Просто нужно заполнить, только содержательную часть. Тут дел на полчаса, — он достал из стола стопку бумаги. — Тут все уже распечатано.

— Даня, ты не представляешь, какое ты сокровище! — воскликнул Андрей.

— Ну почему же, представляю, — «скромно» ответил Даня.

Я вышел из общего кабинета в коридор, прислонился к стене и только сейчас почувствовал, какой стресс пережил. Если что-то случится с моими девочками, я сотру в порошок того, кто посмеет причинить им вред. Сейчас я сотру в порошок Вольского, пообещал себе.

Он просто решил проверить мою реакцию. Манипулятор хренов, зря он это сделал. На что рассчитывал? Что я поставлю на уши все свое управление? Подключу свои связи? А он просто просчитает те ресурсы, которыми я располагаю? Не на того напал. Хотя сегодняшняя «выдержка» далась мне тяжело, что уж скрывать…

— Ответка прилетела после арестов Калугина и Ельцина? — я не заметил, как в коридор вышел Кобылин.

Он встал рядом, размял сигарету, чиркнул спичкой, затянулся.

— Покурите, легче будет, — протянул мне пачку. Я взял сигарету, закурил.

— Вообще мерзко семью трогать, — сказал он. — Я ведь правильно все понял?

— Более чем правильно, Федор, более чем. И игнорировать это «последнее предупреждение» нельзя.

— Ответка будет? — как-то даже равнодушно поинтересовался Кобылин.

— Обязательно, а как иначе? Но месть — это блюдо, которое подают холодным, так что не спеши, в драку не скоро.

Кобылин пожал плечами и сказал:

— После того, как вы Калугина за яйца подвесили, я с вами в любую задницу.

— Ну и лексикон у вас, Федор, — я шутливо поморщился.

— Я что! Вы бы девочек, которые на прослушке сидят, послушали. Они буквально рыдают. Тут с девчонками, которые с Вольским работают, поговорил. Там вообще ни одного хорошего слова. Он говорит исключительно на русском народном. Такие трехэтажные маты загибает, что девочки уже не знают, как отчеты писать.