Когда проехали мимо участников дорожно-транспортного происшествия, в открытое окно до нас донеслось:

— Я ж тебе сигналил! Мигалка работала! Ты куда попер на встречную⁈

— Какую встречную⁈ — орал в ответ кто-то из милиционеров. — Я по своей полосе! Это ты на встречку вильнул. У тебя-то права есть вообще⁈

— Вы в отделение езжайте и там будете протоколы друг на друга составлять! — крикнул им Кобылин и, водружая мигалку на крышу нашей «Волги», пробурчал себе под нос:

— Чума на оба ваши дома…

Я вдруг понял, что не давало мне покоя в связи со Свердловском. Вот то самое слово, которое является ключом к воспоминанию. Едва не рассмеялся: все-таки литература — великая вещь!

А Кобылин заинтересовал меня. Он совершенно не похож ни на Васю, ни на Николая. Те — молодые ребята в начале карьерного пути, а этот прямо матерый мужик.

— Тебе сколько лет? — задал вопрос.

— Тридцать семь, — ответил водитель. — Смущает, что я до сих пор в старших лейтенантах?

— Совершенно не смущает, если не хотите, можете не рассказывать, за что понизили в звании и перевели в гараж, — я пожал плечами.

— Да что скрывать? Дал в морду Калугину. Мудак конченый. И мстительный. Понизили сразу на два звания и перевели с оперативной работы. Год уже катаюсь на этой старушке. Приехали, Владимир Тимофеевич, — сказал он, выруливая с Мясницкой во внутренний двор здания КГБ.

Я быстро прошел в здание, миновал проходную и уже в коридоре, в крыле, которое занимало УСБ, услышал чей-то сочный баритон.

Когда вошел в кабинет, Соколов, стоявший ко мне спиной, продолжал петь:

— Шаланды полные кефали…

— Кто про что, а вшивый про баню, — скривившись, прокомментировал Карпов.

— Почему про баню? Про рыбку, — беззлобно огрызнулся Соколов, оборачиваясь. — Простите, Владимир Тимофеевич, песня привязалась, всё утро не могу отделаться, — объяснил он, совершенно не смутившись.

— Бывает, — ответил я, поприветствовав остальных.

Действительно, бывает. Вот так привяжется строчка из песни или какая-то фраза, и ты ее гонишь, но эта, по большому счету, глупость, всплывает снова и снова. У меня так со вчерашнего вечера: «Я устал, я мухожук»… Тоже из моей прошлой жизни — когда я был Владимиром Гуляевым, видимо, переусердствовал с изучением мемов в интернете. Вот интересно, не помню ни одного разговора со своей прошлой женой, а этот мусор так и лезет в голову.

И сейчас, слушая, как Карпов докладывает, что удалось выяснить по Свердловскому обкому в общем, и конкретно по Борису Ельцину, я не мог отвязаться от этой навязчивой фразы. Что ж, неудивительно, бред — он сразу ложится на подсознание, минуя контроль разума.