— «В действиях каждого руководителя может или должна быть доля риска. Главное, чтобы эта доля риска была оправданной. В данном случае, в действиях Ельцина риск, как раз, был оправдан. Бориса Николаевича Ельцина полностью оправдать, а все судебные издержки отнести на счет истца. То есть треста». — Марсель загадочно посмотрел на нас.

— Ну не томи, что там дальше, землекоп⁈ — Потребовал Соколов.

— А дальше, когда Борис Ельцин занял должность первого секретаря областного комитета КПСС, он того управляющего трестом стер в порошок. Причем в буквальном смысле. Он его посадил. Фактически за то же самое, что управляющий — Ситников Николай Иванович — инкриминировал Ельцину в его бытность главным инженером. Семь лет строгого режима дали, буквально на пустом месте. И ведь сидит человек.

— Спасибо! Марсель, Газиз, вы мне очень помогли! — поблагодарил ребят и вышел из кабинета.

А Ельцин, оказывается, не так прост. Злобный и мстительный человек. Но — судя по тому, что еще несколько лет назад он прекрасно «откусывался» от обвинений, у него имеется серьезная поддержка. И без КГБ Свердловской области здесь точно не обошлось. Вообще удивительно, в тридцать два года стать начальником домостроительного комбината в Свердловске — это просто стремительный карьерный взлет. Причем на эту должность его назначили сразу после суда. Есть о чем задуматься…

Я стал более четко понимать, с чем мне придется столкнуться. С системой. С тем ее сегментом, где «рука руку моет». Почему-то всплыла в уме поговорка: «Против лома нет приема, если нет другого лома». Что ж, организуем Борису Николаевичу встречный «лом».

На Старую площадь приехал уже с готовым решением.

С Капитоновым столкнулся едва ли не нос к носу — сразу на входе в здание Центрального Комитета.

— Владимир Тимофеевич, дорогой мой, здравствуйте! — радушно поприветствовал меня Иван Васильевич. — Пройдемте в мой кабинет. А мне вот уже передали, что вы мной заинтересовались. Надеюсь, не по своей службе?

Он говорил вроде бы в шутку, но в голове его, пока поднимались на второй этаж по лестнице и шли по длинному коридору, звучал внутренний монолог: «Чего ж он ко мне-то пришел?.. И ведь как поднялся, как поднялся… Никто ведь его за человека не считал… Стоял себе за спиной у Брежнева, как тень. Обычный охранник. А теперь его генералы боятся… Ко мне-то какие претензии могут быть?.. Зачем я нужен?.. Или… тогда что-то сделал не то? До сих пор не могу вспомнить те пару месяцев. И на охоте тогда Медведев очень меня поддержал. Он намекал на что-то. Что я тогда сделал не так?.. И ведь должен ему, не помню, правда, за что. Но точно знаю, что должен»…