Закончив разговор с Рябенко, позвонил домой. Светлана, услышав новость, затараторила в трубку:

— Володечка, Володечка, Володечка! Я тебя люблю!!!

— Свет, встретимся на входе в концертный зал «Россия». Я буду ждать тебя там, домой заехать не успеваю, — я закончил разговор и тут же позвонил в дежурку. Кобылин был там. Распорядился, чтобы он подготовил машину.

В ГУМе все прошло быстро, заведующая вручила мне большой баул и попросила расписаться накладной.

Когда приехали в Шереметьево, я сразу же оказался в рядах встречающих, возвышался над кокошниками и бантами на целую голову. На автобусе нас подвезли прямо к самолету. Все как положено — хлеб, соль. И я с шубами в руках.

В теплой дубленке и норковой шапке-формовке я смотрелся, скорее всего, дико — среди толпы девушек со слезящимися на ветру глазами, мерзнущими в своих легких сарафанах. Такое чувство, будто я зритель в этом театре абсурда.

Девушки выстроились в живой коридор. В руках расшитые рушники, на них караваи и солонки. Подумалось: куда столько? Одного каравая хватило бы с лихвой. Почему-то сейчас этот ритуал мне показался чем-то сродни ритуалу изгнания злых духов: «Мы вас накормим, напоим, только ради всего святого пойте быстро и улетайте».

Дверь самолета открылась, девушки изобразили на покрасневших лицах улыбки, но их мысли были совсем не радостными: «…наконец-то… руки отваливаются… замерзла — сил нет…»…

Первым появился продюсер — типичный немец, рыжий, с сухим лицом. Он был в куртке-аляске, видимо, уже знакомый с российским климатом. Март — не совсем зима, но для непривычных к морозу людей и этого будет много. За ним вышел солист — чернокожий высокий мужчина в ослепительно белом кашемировом пальто. Порыв ветра распахнул полы, под пальто — белые брюки и тонкая рубашка с кружевным жабо. Солист тут же заскочил назад, в самолет.

Я поднялся по трапу, занес шубы в салон самолета. Дамы стояли в струящихся блестящих нарядах, которые на таком холоде выглядели верхом безумства. Шубы приняли с благодарностью: белая норка, в пол, с капюшонами — они смотрелись невероятно в контрасте с цветом кожи участников группы.

Абсурд достиг кульминации, когда артисты спустились с трапа. Им тут же вручили караваи, украшенные сверху завитушками из теста и ветками рябины.

Я спустился следом за артистами и слегка опешил, увидев Мастерса.

— Оу, личный охранник мистера Брежнева! Господин Медведев, господин Медведев, я иметь к вам целый ряд вопрос-оф!

Я кивнул ребятам в штатском, и Мастерса тут же оттеснили в сторону. Подъехали автомобили. Группа полным составом загрузилась в салоны, причем облегчение испытали как приехавшие артисты, так и девушки из ансамбля народной песни и пляски. Я поехал следом за кортежем, благо, Кобылин подогнал нашу «Волгу» к самолету.