С ними был Миша Солдатов, остальные телохранители остались за дверями ложи. Я подтолкнул Свету вперед.

— Володя… ты что⁈ — она посмотрела на меня круглыми глазами, в которых плескался страх. — Там же сам Брежнев!

— Пошли, — я сжал ее локоток и завел в ложу.

— А, Володя! С супругой? И как такую красавицу зовут? — спросил Брежнев.

— Светлана, — ответил я вместо онемевшей жены. Она не могла справиться с волнением.

«Не мог предупредить, что придется с Леонидом Ильичом знакомиться — я бы не пошла, сослалась на болезнь», — подумала супруга. Я знал, что Света застенчива, но не думал, что настолько. Усадил ее возле Галины Брежневой. И сам устроился рядом.

Наконец, смолкли аплодисменты, которыми приветствовали Генерального секретаря, потух свет, начался концерт.

Сдержанная реакция зрителей несколько шокировала участников группы. Попытки расшевелить зал проваливались одна за другой. Люди сидели с непроницаемыми лицами и вряд ли кто-то объяснил артистам, что вскакивать с мест, кричать, подпевать или, например, танцевать у сцены в Советском Союзе не принято. «Целевая аудитория» группы «Boney M» теснилась на задних рядах, и самые громкие аплодисменты доносились именно оттуда.

Светлана не столько слушала, сколько любовалась шоу.

— Володя, какие у них наряды! Как на Новый год на елке, — прошептала она, склонив голову.

Я улыбнулся, подумав: «Наивная ты моя…» — и приобнял жену за плечи. Она строго глянула и осторожно сняла мою руку.

— Неудобно, — прошептала едва слышно.

— Багама, багама мама… — запели заключительную песню.

— Вот еще бы понимать, что они поют. Я то английский с пятого на десятое знаю, — посетовал Леонид Ильич.

Не знаю, какой бес меня подтолкнул, какой черт дернул, но слова вырвались у меня прежде, чем я успел подумать:

— Багамы, мама — это горы, это пальмы и бананы. Багамы, мама, обезьяны кенгуру, гиппопотамы. Я на Багамах побывала позапрошлый год, веселый там живет народ. Кругом такое — не расскажешь вслух, такое аж захватывает дух…

— Забавная песня, — прокомментировал Леонид Ильич. — Это перевод?

— Нет, я с английским языком тоже не дружу. Так, слышал видимо где-то стишок, на эту музыку бы идеально легло.

— Точно, — улыбнулась Галина и напела:

— … обезьяны, кенгуру, гиппопотамы…

— А все-таки Зыкина лучше поет, — заметил Леонид Ильич, — и песни у нее правильные, душевные. Но негритя-ааа-анки… красивые! Ох, и хорошие негритянки! — и выражение лица у Генсека был в этот момент было таким, что невольно подумалось: «Кажется, я понимаю, почему Виктория Петровна предпочла концерт Зыкиной».