— У меня тут вам хавчик припасен, — Соколов открыл бардачок и вытащил завернутый в промасленную бумагу бутерброд. — Что-то подумал, что в военном самолете бортпроводниц не предусмотрено, и кормить вас никто точно не будет.

Я надкусил: кто бы сомневался, с рыбой! Но вкус божественный! Помахал бутербродом, мол, продолжай, сам же впился зубами в еду.

— Ельцин как только приехал, сразу же направился на Старую площадь, — доложил Соколов уже поспокойнее. — Там он попытался встретиться с Капитоновым, но тот просто пулей от него сбежал. Как от чумного шарахнулся, и до конца рабочего дня больше не появился на своем рабочем месте. Ельцин прождал Ивана Васильевича в приемной около часа. После он зашел в Комитет партийного контроля. Там же, в здании ЦК, в соседнем подъезде…

Соколов прервался, чтобы высказать свое мнение о медленно едущем автомобиле впереди и о других участниках дорожного движения:

— Ну куда ты лезешь? Скорость прибавь! — прокричал он в открытое окно, но тут же повернул голову ко мне и продолжил:

— У Соломенцева тоже возмущался так, что в приемной слышно было. Потребовал, чтобы создали комиссию, но уже по партийной линии проверили работу Свердловского обкома и сделали независимую оценку строительных работ. Как я понял, тряс бумагами с разрешающими подписями. Еще что-то про клевету на предмет бани для работников обкома кричал. Это, как я понимаю, в пику нашей проверке, Владимир Тимофеевич?

— Ты прав, нападение — лучший способ защиты. Но продолжай, — я свернул бумагу, жалея, что бутерброд такой маленький и сунул ее в бардачок. — Что дальше?

— А дальше самое интересное! — Соколов обогнал пару автомобилей, выскочив на встречную полосу и вернувшись на свою прямо перед носом большегрузного «Камаза». — Он снова пошел в приемную Капитонова и не застав его, заглянул в отдел промышленности. Там у ответственного работника, который курирует Свердловскую область, взял папочку. Просмотрел тут же переписку, ответы, документы, постановления. Отдал папку своему помощнику. Но одну бумагу сунул в карман. А прежде внимательно так прочел. Даже в лице изменился. Я, как вы и приказывали, Владимир Тимофеевич, глаз с него не спускал…

Соколов обогнал медленно ползущие «Жигули», на этот раз по обочине.

— Так вот, когда он вышел из здания ЦК, бумагу эту порвал и бросил в урну. А я в ней рылся, как последний бродяга, но собрал почти всю. По крайней мере те куски, на которых был текст, все на месте. — И он достал из папки, лежащей рядом, лист картона, на который были наклеены обрывки записки.