— А чего может случиться? — словно не понимал наставник. — Зоя моя — золотце! Нам бы мир только посмотреть. Ту его часть, в которую ещё пускают. И ту, которую ещё не засрали.

— Кто? — снова спросил Глобальный.

— Люди! — воскликнул наставник. — Человеки которые. Глаза бы мои их не видели.

Тему нужно было срочно, менять. Так как миллионы грели сумку. И как уже бывало, Глобальный снова начинал понимать, что планов гораздо больше, чем возможностей.

— Золото есть? — вдруг спросил Боря у наставника.

Чем не смена темы?

— Что? — опешил тот.

Раньше то подопечный максимум кефира мог попросить. Что не говори, а жизнь меняет людей. И так до самой смерти. Пока не одумаются.

— Золото. Ну, изделия, — добавил Глобальный. — Продайте мне всё, что есть, если не нужно. И езжайте путешествовать. А я за псом присмотрю и котика пристрою.

— Да на кой хрен мне золото? — ответил Степаныч и показал руки. — У меня же руки золотые. А всё остальное от лукавого. Цепочки все эти, браслеты, кольца, серёжки. Всё промерзать начинает, как только на улице в мороз выйдешь. А в Сибири, почитай, половину года — зима. Так что важнее, Борь? Золото или золотые руки, что за теплом в доме следят?

Глобальный спорить не стал. Действительно, откуда у Степаныча золотой лом, если всю жизнь в рубахе и рабочих штанах ходит? Ничего на нём лишнего отродясь не было. Кольцо и то снимал. По работе, мол. Даже белёсой полосочки не было.

«Откуда загару взяться, если всю жизнь по подвалам и санузлам лазит?» — добавил внутренний голос.

Похлёбкина в ухватах на руках принесла в столовую большой рулет с маковой начинкой. Он исходил паром. И пространство сразу наполнилось ароматом свежей выпечки. Все чай сели пить. Хоть и не с самовара, но с мятой. Насыщенный, ароматный.

Хозяйка следом большой нож принесла, нарезала и сказала:

— Угощайся, Боря. А Васю не слушай. Он у меня такой чудной. Всё о деньгах каких-то беспокоится. А чего беспокоиться, когда я всю жизнь на те деньги работала? Я уже, на минуточку, не малолетняя идиотка. А взрослая, сформировавшаяся как личность дура! — тут она посмотрела на наставника влюблёнными глазами. — А всё потому, что пропала в Васечке. Как в глаза его заглянула, так и поняла — вот он. Мой.

— Ты ж моя бусинка, — добавил Дедов, неловко улыбаясь и краснея.

Только Боря усмехнулся.

«Вот это любовь!» — заметил внутренний голос: «А не все эти попсовые показательные венчания на месяц».

Тогда сантехник четвёртой категории первый кус распробовал, пока оба сожители сыпали комплиментами друг другу, а пёс подвывал, попрошайничая.