— Так, погоди. Я вообще ничего не понимаю, — признался Борис. — Так это не вы магазин обнесли?

— Вот ни разу не мы! — донеслось от Наная. — Но я косяка даванул. Это да. Расхлёбываем теперь. Но ты не переживай, Борис Петрович. Мы как выберемся потом без выходных отработаем всё!

Телефон вновь Моня перехватил, добавил:

— Боря, чисто по-человечески прошу, продай тут хату одну. Мы как с долгами рассчитаемся со сделки, сразу на работу и подскочим. А там уже обо всём побормочем. Не телефонный разговор всё же. А пока адрес квартирки зашипи. Чем быстрее продашь, тем быстрее в долю войдёшь.

— Ага, шефа мы без мороженного не оставим! — заверил Нанай.

И Моня воспроизвёл адрес той же квартиры, которую Боря уже досконально запомнил. А ещё понял, что это смежная квартира с квартирой Степаныча.

Тут-то Глобальный и припомнил, что жил в ней один мужик скверный, что в округе стариков кидал.

«Хрунычева квартира, выходит?» — озадачился внутренний голос.

В третий раз присев за стол, Боря взялся за уже остывший чай и рулет. И не говоря и слова, слопал два куска. Попутно в голове формировалось понимание, что три разных человека предлагают ему под различными предлогами продать одну и ту же трёхкомнатную сталинку. Но ни один не предлагает дать от неё ключи, чтобы зайти и проверить, что там как.

«К тому же ни один не заикнулся о документах. А значит, что-то нечисто», — включил сыщика внутренний голос.

Вскоре Боря уже сам набирал номер и вёл разговор:

— Аглая, привет. Ты свою половину собрала на ресторан?

— Ещё нет, — ответила риелтор. — Дай мне дня три-четыре. Хорошо?

— Хорошо, — как бы выделил время Глобальный и тут же разговор в нужное себе русло пустил. — Слушай, а пока я жду, можешь квартиру пробить? На кого записана и всё такое.

— Конечно, Борь. Говори адрес.

Адрес прозвучал в четвёртый раз.

Степаныч, что сидел рядом, даже присвистнул.

— Так это Никиты Сергеевича же адрес, — добавил он, когда Боря снова отключил связь.

— Да, — добавил Глобальный и без тени сомнения потянулся за третьим куском, так как Зоя уже начала угощать истекающего слюной Боцмана. А тот и так толстый.

— Держи, мой сладкий. Только остыл, — проворковала Зоя Ивановна, подкладывая кусок в собачью миску на кухне.

Определённая дистанция между собакой и хозяйкой все же была. Общались через посуду. Но ротвейлер слопал лакомство ещё до того, как кусок опустился в миску.

— Он же сидит, — напомнил Степаныч тем временем за столом.

— Скорее всего сидит, — предположил Боря, вообще не понимая, как к этому всему относится.

Ситуация прояснилась только сорок минут спустя, когда перезвонила Аглая.