— А что? Песен у меня не выходит, — прикинул рыжий аналитик, который недавно убеждал вложиться в биткоины, играя в сегу.

До этого он предлагал скупать карточки с американскими бейсболистами и потом продавать их в рассрочку, чтобы накопить уже на приставку поинтереснее. А вот контракты с музыкальной группой Рому не заботили, судя по творческим потугам.

— Так что буду воевать на любовном фронте до призыва, — продолжил брат. — К соседке вниз пойду на палку чая. У Оксаны из вентиляции так призывно блинчиками с утра пахнет. Хотя бы сыт буду. А мамка что? Даже борща лишний раз не сварит! Зачем я вообще сюда приехал? Бухали бы с пацанами, сидели на измене. Но вместе, как группа. Так что уже одеваюсь.

«Судьба Леси Васильковой его, похоже, больше не заботит», — отметил также внутренний голос. Что-то подсказывало Боре, что брат идёт по кругу. Вокруг четыре миллиарда женщин, а он ищет тех, кто попроще: «Ну или дело в блинах».

— Нье зумай, — добавил Боря, остро сожалея, что не получается толком букву «в» произнести, а ещё «м» и серию других, так нужных в разговоре. В основном, согласных.

— Чего? — не понял Рома. — Связь какая-то хреновая.

— Наманая.

— Ты что, пьяный? — тут же поинтересовался брат.

— Ебао бо-бо, — ответил Боря, импровизируя на ходу.

С короткими словами было проще совладать. А вот деепричастные обороты сейчас точно не в ходу. И именно про такие случаи надо говорить — «будь проще и к тебе люди потянутся».

— Боря, какие ещё «ё-бо-бо»? — не понял рыжий жаворонок, что решил податься в любовники с утра пораньше. — Ты что, в детство впал?

— Хо бы ховолил, — ответил Боря и поморщился.

Даже слезинка потекла ненароком, как от возможного вида счета за стоматологические услуги, если ещё и зуб-другой враги выбили.

Отсюда не видно. А язык впервые не дотягивает.

— Боря, не бухай с утра-то! — даже возмутился Новокуров. — Ты что, брат? Это лёгкий путь. Следом захочется пройти СуперМарио. А никто этого не оценит! Я никак до финального флажка не могу там допрыгнуть.

Вместо объяснений Глобальный просто отключил связь, так как снова больно кольнуло. На понимание всех сирых и убогих в это новое ранее утро прекрасного дня в столице его пока не хватало. К тому же в Москве пока была скорее поздняя ночь. Но в Сибири об этом не знали.

И следом позвонил Василий Степанович:

— Боря, привет, дорогой. Как жив-здоров? — зазвучала более разумная речь.

— Аха, — ответил потерпевший.

Так как пришлось вновь потерпеть и подвигать ртом.

— Спишь, что ли?

— Не-а, — ответил Боря, так как вообще не планировал спать.