В то же время в тех строчках она редко была одна. Рядом постоянно маячила Татьяна Юрьевна. Её двоюродная сестра то поддерживала животик, то помогала делать эротические фотографии. Она давно стала ей ближе, чем родные сёстры, о которых Дашка даже не вспоминала.

Зато обе постоянно вспоминали Новый Год и январские праздники. И Боря даже смирился, что они давно поделили его пополам.

«Тоже вроде любовь. Хоть и половинная», — никак не мог понять, как к этому относится даже внутренний голос: «Человек существо интересное, всегда в поиске. И порой находит такое, что сам не знает, что с этим делать».

В какой-то момент сантехник даже понял, что дело уже не в том, что Тане срочно нужно менять фамилию с Жопкиной на Глобальную. Это был лишь предлог, чтобы подобраться поближе. К нему, к Дарье. Но учитывая реакцию самой Дашки, уже не важно.

«Она всегда будет третьей», — твердил внутренний голос: «Сначала Дашка позволила, а ты и не против. Вот и результат, который уже не переиграть».

И Боря действительно ничего не мог с этим поделать. Ведь Дашка была беременна, а Танюха — рыжая. А рыжий цвет был его ахиллесовой пятой.

«Как серпом по яйцам», — подытожил внутренний голос и оба решили, что просто не будут разрубать этот Гордиев узел. Раз есть, значит нужен. Пусть будет.

И если бы о рыжем знала чернявая Лариса, то провела бы несколько часов в парикмахерской, а затем сама бы никуда не отпустила, потому что он занялся ей всерьёз. А сейчас лишь подмахивал, порой поправлял, немного направлял. Но в основном передал ей всю инициативу. Чтобы наскучить.

А сам снова думал о Наташке.

Проблема самой Натальи Новокуровой заключалась в сыне. Рома загостился, не просто заехав на выходные, а окончательно рухнул в творческий кризис как в лужу и подниматься не спешил.

На это не переставал жаловаться и Моисей Лазаревич. Выходило, что нужно срочно написать брату новую песню.

«Иначе так от мамки и не съедет», — прикинул внутренний голос.

И Боря позаимствовал гитару Володи, забравшись в дальний угол дома и начал творить. Рассказать хотелось о многом. И это многое в мире не радовало.

«Среди всего хаоса и релокантов нужно разыскать что-то светлое и позитивное», — предупредил внутренний голос.

И едва Боря нащупал дорогу к этом и начал записывать первые слова на телефон, как тот зазвонил.

Звонил отец Стасяна. Евгений Васильевич Сидоренко.

— Боря, слушай… на Стаса похоронка пришла.

Не то, чтобы Глобальный часто общался с семьёй Сидоренко, но в этот момент в груди защемило и стало невозможно дышать. А тем более — петь.

Боря отложил гитару и тупо спросил: