— Один, один. Жена с сыном отдыхают. В Анапе.

— А вы? — я прошел в комнату, озираясь.

— А мы без сна и отдыха, как полагается. Почти. Служба такая! Проходи. Сюда садись! Чаю будешь?

Самая обычная, рядовая квартира. Примерно как у Жорика. Ничего особенного.

— Не откажусь.

— Ну, давай! И поговорим. Ты же догадался, что у меня к тебе серьезный разговор?

Я лишь усмехнулся на это, и он правильно понял мою усмешку. С удивительной скоростью накрыл стол, точнее говоря, журнальный столик: чай, сахар, лимон, печенье, сушки. Можно подумать, что чекистов специально учат сервировке.

— Вот так, скромненько. У нас ведь не пир горой, правильно? Рабочий полдник, скажем так.

— Согласен.

— Ну и отлично. Давай потолкуем! Это необходимо.

— Можно, я начну с вопросов?

— Можно, если по-умному.

— У меня по-глупому не бывает.

Пашутин пожал плечами. И я задал умный вопрос:

— Правильно понимаю, что Рыбина со всей его Сетью вы уже давно разрабатывали?

Особист кивнул, сделал глоток и сказал:

— Это как считать! Что от нас течет — это Лубянка установила года полтора назад. Незадолго до того стало ясно, что протекает вообще по линии науки. Пошустрили, подработали, выявили, что это «Сызрань-7». Тогда меня сюда и направили. Ну, внешне это выглядело, как нормальная замена кадров, но в самом деле я сразу имел четкую задачу.

— И задача была решена! — я улыбнулся.

Он чуть прервался, и взгляд его как будто затвердел. Но вмиг смягчился:

— Всего, понятное дело, я тебе сказать не смогу. Да оно и просто ни к чему. Скажу главное: был такой момент, когда всерьез подозревали Кондратьева. Уж больно комичный персонаж, как-то чересчур. Это и сбило с толку. Всерьез думали, что маска такая наигранная. И биография, главное, мутная: сам из оккупированной местности, все довоенные документы пропали — ни дна, ни покрышки. И вроде не придерешься: война все списала. Но все же послал Бог ума, разобрались. И даже сверх того: поняли, что кто-то по-умному наводит нас на ложный путь, на Кондратьева то есть! А отсюда… ну, опять же, всего говорить не буду — так и добрались до Рыбина. Который, как выяснилось, вовсе не Рыбин.

Я аж присвистнул:

— Ничего себе! Вот это сюрприз!

Признаюсь честно, что это изумление я отчасти разыграл. Не скажу, что прямо уж так взял и угадал до точки, но к такому повороту был готов.

Пашутин остался доволен эффектом:

— Так вот и есть. А вообще фамилия его Губин. Думаю, документы подделал по созвучию, чтобы привыкнуть проще. Губин, Рыбин… Все прочие паспортные данные тоже переделанные, но чем-то схожие. Дата, место рождения… С той же целью. Ну и ты, наверное, понял уже, в чем тут суть?