Но я понимал, что ссоры с Таней мне теперь в любом случае не избежать, сестра не простит мне того, что сделали с Шамановым. И мне хотелось, чтобы эта ссора состоялась как можно позже. А еще больше мне хотелось, чтобы Таня не наделала глупостей и не отправилась в ссылку вслед за Шамановым или даже на тот свет вслед за вампиркой.

Нам всем следовало соблюдать осторожность, а Таня всегда была слишком импульсивной, чтобы быть осторожной.

Все эти мрачные думы крутились у меня в голове весь день и не ушли даже сейчас, когда мы с сыном любовались закатом на склоне холма.

Вокруг нас никого не было. Охраны при Рюрике не держали, его божественная мама никого не боялась. Любой, задумавший причинить вред Рюрику, бы умер на месте, еще до того, как начал бы действовать. Аленка бы убила любого врага за мгновение. Она присматривала за мальчиком своим божественным взором.

Так что вокруг нас только шумели сосны, а рыжее солнце садилось за горизонт, даря последние лучи света уже по-весеннему ярким синим небесам…

Мы некоторое время помолчали. Потом Рюрик заявил:

— Папа, я кое-что не говорил маме.

Я даже вздрогнул от неожиданности.

— Не говорил маме?

— Да, — подтвердил мальчик, — Это нормально?

Хех. Стандартный вопрос для ребенка лет восьми. А разумом Рюрик был именно в этом возрасте.

— Да, — ответил я, после некоторых колебаний, — Это нормально, Рюрик. Не все нужно говорить маме.

Я рефлекторно вжал голову в плечи, боясь, что меня сейчас поразит молния с небес за такие речи.

Но молнии не было.

А Рюрик сказал, заметив мою реакцию:

— Пап, не бойся. Мама нас сейчас не слышит.

— Да?

— Да, — уверенно сообщил Рюрик, — Мама не сильнее меня, не забывай. Мы с ней — боги. Мы почти равны по силе. Просто я еще маленький. Но я могу запретить маме следить за мной. Я так уже делал, много раз. И она нас сейчас не слышит.

— Что ж… Так что ты не хочешь рассказывать маме? Если твоя пипирка становится большой по утрам — то это нормально для мальчика…

— Папа, ты иногда бываешь очень глупым, — вздохнул Рюрик, — И моя пипирка тут не причем. Я говорю о своих снах. Я видел кое-что во сне.

— Ну, если тебя снятся девочки…

— Папа! — вот теперь Рюрик уже на самом деле разозлился, — Я не про пипирки, и не про девочек! Мои сны — совсем о другом. Почему ты всегда думаешь только про пипирки?

— Не знаю, — я пожал плечами, — А что до снов — то во сне ты иногда вспоминаешь свою прошлую жизнь. Когда ты был конунгом Рюриком тысячу лет назад. Такие сны — нормальны для тебя. Ты же почти бог, ты можешь помнить свою прошлую жизнь.

— Знаю, — Рюрик кивнул, — Но прошлая жизнь — это же всё битвы, корабли, моря… Эти сны я люблю. А сны, которые я стал видеть недавно — они совсем другие.