— Слушаю, — заинтересовано сказал тавернщик.
— Заслуживает ли смерти маньяк, серийный убийца невинных людей, в списке жертв которого мелькают дети?
— Конечно!
— А если он убил одного ребенка?
— Всё равно, заслуживает.
— А если этот маньяк ещё является хорошим отцом и у него есть дочь?
— Ну…
— Всё равно нужно лишить его жизни во имя справедливости, тем самым разрушив жизнь ещё одного невинного человека?
— А что оставлять его безнаказанным? А вообще он сам разрушил жизнь своего ребенка, когда совершил злодеяние.
— И плевать на его дочь, котоаря лишится любящего отца?
— Ты же сказал, что он маньяк.
— Да, но он по-настоящему любит и заботится…
— Слушай, ты меня не грузи всякой фигнёй тут. Маньяк-душка видите ли у него гипотетический. Пей эль и не думай о несуществующей ерунде, — отмахнулся от собеседника Грен.
Артиос взял увесистую кружку и направился к свободному столику. Не думай о несуществующей ерунде! Может вообще тогда уже не думать? Артиос всегда хотел найти ту грань, отделяющую добро от зла. Но она меняла своё расположение в зависимости от точек зрения. И все попытки поделить серый мир на чёрное и белое были обречены на провал.
Если убить маньяка, то ты разрушаешь жизнь ребенка, оставишь в живых — попробуй потом сказать об этом в лицо пострадавшим. Отдать право решать судьбу маньяка в руки семьи, потерявшей ребенка? Звучит разумно, а что если они проявят милосердие и простят? А после этого маньяк найдёт ещё одну жертву.
Появляется третья сторона закон, который тоже пишется простыми людьми. В одной стране по закону маньяк сядет на электрический стул, в другой отсидит с десяток лет. И вот уже самосуд не кажется такой уж неправильной вещью.
Вместо маньяка может быть абсолютно любая вещь. Вопрос сводится к поиску ориентира, отправной точки, которая позволит на её основне делать выводы. Каждый выбирает свою точку: честь, вера, правда, что угодно.
Артиос выбрал в качестве этой точки силу, разумеется не физическую. Сильные мира сего всегда диктовали условия слабым. Историю всегда писали победители. Если за тобой стоит власть и влияние, то даже уничтожение городов оружием массового поражения станет благой целью, геноцид превратится в благой крестовый поход, а диктатор станет народным мессией.
Если за тобой стоит настоящая Сила, то ты сам определяешь для остальных грань между добром и злом. Сам можешь повлиять на систему ценностей и норм других. Сила является показателем твоей эффективности, твоих возможностей.
Таким образом маньяк прав, когда выкрал ребенка у отца, который не был в силах защитить семью. Был прав вершитель самосуда, когда отправил ублюдка на тот свет. Был прав служитель правопорядка, который покарал согласно закону преступника. И происшествие, в котором предстояло выбрать меньшее зло, превратилось в пищевую цепочку, где последнюю точку ставит самый сильный.