– Ну, не всех, – улыбаюсь я. – Агнию, например, не спросили. Её бы устроило, чтобы папа не пугал её криками на непонятном финансовом языке.

Он берёт мою руку тёплыми, твёрдыми пальцами. Не сжимает её, а просто держит. Это не сексуальный жест, а жест благодарности. Признания.

– Прости меня, – говорит он, глядя мне прямо в глаза. – Я был слепым идиотом. Я всё это время видел в тебе… – он смотрит на предусмотрительно натянутый плед, а потом на грудь, скрытую за бесформенной футболкой. Встряхивает головой, сжёвывая окончание фразы. – Но только не твой ум и проницательность.

Зато я точно знаю, что он во мне видел – красивую куклу. Всё изменилось? Во рту пересыхает. Слова Кондрата бьют точно в цель, в больную точку, где годами копилась обида, что меня ценят только за внешность и умение быстро печатать.

– Да ладно, – стараюсь говорить легко, но отвожу взгляд. – Просто наскучило уже в четырёх стенах сидеть, мозг простаивает. Решила его размять о твои бизнес-проблемы.

– Не шути, – он мягко, но настойчиво заставляет меня посмотреть на него. – Я не шучу. Ты… ты невероятная. И я имею в виду не только… – он делает жест, охватывающий меня, и спящую Агнию. – Всё вместе. Ты управляешь семейным хаосом, как дирижёр оркестром. И при этом твой мозг способен на такое…

Он не договаривает. Качает головой. А потом поднимается и идёт к телефону. Набирает номер, и его голос снова становится твёрдым, деловым, без ярости.

– Михаил, это Темнов. Свяжись с азиатами. Предложи им встречный вариант. Мы согласны на шестимесячный график, но с ежемесячной индексацией на LIBOR. Да, именно так. И передай, что мы ценим их долгосрочное видение нашего партнёрства. Да. Спасибо.

Он кладёт трубку. Поворачивается ко мне. И улыбается. Это не та хищная, победоносная улыбка, к которой я привыкла. А другая, новая улыбка. Смесь облегчения, уважения и того, от чего по спине бегут мурашки.

Обезоруживающе улыбается.

– Всё. Дело сделано. Они согласятся. Я уверен.

– Рада за вас, – говорю, поглубже закутываясь в плед.

– Не за «вас», – поправляет он, подходя ближе. – За нас. Это твоя победа, Василиса. И я это запомню.

Кондрат наклоняется. Я замираю в сладостном ожидании, чуть приоткрыв рот…

Он целует меня в лоб. Простой, быстрый, почти братский поцелуй. Но даже от него у меня перехватывает дыхание. Потом разворачивается и идёт на кухню, наверное, за своим священным эспрессо.

А я остаюсь сидеть на диване, прикасаясь пальцами к месту, что хранит тепло его губ. Ликую в душе. Только что произошло гораздо более важное, чем спасение какой-то там сделки. Он наконец-то разглядел меня. Настоящую. И, кажется, ему понравилось то, что он увидел. А это, чёрт возьми, гораздо страшнее и опаснее, чем, когда он просто хотел со мной переспать.