Скорее всего, речь идет о теракте и наверняка, против лица, отвечающего за оборону. Если это так, то его долг сделать все, чтобы агент посланный Скорцени провалился. Вот только как? Как, оставаясь в тени, не вызвать подозрений, не разрушив то, что создавалось годами?

Он опять встал, подошел к окну. Берлин спал. Только приглушенный свет автомобильных фар изредка нарушал темноту. Там, на востоке, за тысячи километров отсюда, шла война. Люди умирали, чтобы остановить тех, кто сейчас мирно спал в своих постелях.

— Значит, так, — сказал Брайтенбах самому себе. — Встречусь с ним еще раз для уточнения деталей. Потом свяжусь с Центром. Пусть решают там.

Штаб Западного фронта, лесной массив восточнее Орши. 4 августа 1941 года

Я не ложился. Всю ночь принимал доклады, отдавал распоряжения, связисты то и дело передавали мои шифровки. Маландин был рядом, с красными от недосыпа глазами. Заботами Сироткина на КП был доставлен огромный термос с чаем, но чай давно перестал помогать.

В шесть пятнадцать начальник станции прислал сообщение: «Разгрузку закончили. Последний эшелон ушел на восток двадцать минут назад. Техника рассредоточена, люди в укрытиях. Зенитки на позициях».

Эта информацию подтвердил и мой адъютант, вернушийся из Орши. Выслушав его доклад, я посмотрел на часы. Если немцы собирались бомбить, то с минуты на минуту. Рассвет уже наступил, погода летная. Самое время для атаки люфтваффе.

— Герман Капитонович, — сказал я. — Что там наша авиация?

Не успел начштаба протянуть руку к телефону, как в небе загудело. Это был до омерзения знакомый тяжелый, нарастающий гул множества авиационных моторов. Сначала далеко, на западе, затем ближе, потом почти сразу над нами.

— Фрицы, — сказал я.

Мы вышли из блиндажа, поднялись на пригорок. Над лесом, на высоте около трех тысяч метров, шли бомбардировщики. «Юнкерсы» и «Хейнкели». Я насчитал не меньше пятидесяти машин. За ними, чуть выше, висели истребители прикрытия — «Мессершмитты».

Они шли прямо на Оршу. Первые бомбы упали через минуту. Я видел в стереотрубу, как в городе взметнулись фонтаны земли и дыма, как загорелись какие-то постройки, а в безоблачное летнее небо поднялись черные клубы. Потом налетели вторая волна, третья.

— Начсвязи! — крикнул Маландин. — Где наше ПВО?

Я молчал, глядя на город. Там, в дыму и огне, погибали люди. Наши люди, что еще оставались в городе, не успевшие укрыться или просто оказавшиеся не в том месте и не в то время. Хорошо, что хоть станция была пуста.

— Товарищ командующий! — доложил начальник связи. — Только что передали. Наши истребители вступили в бой. Сбито три «Юнкерса». Немцы отворачивают от станции, бомбят город.