— Заходите, товарищ майор государственной безопасности, — нарочито официально произнес я и поманил его в дальний угол. — Вижу, что пришли с вестями.
— Да, Георгий Константинович, — не стал отрицать он. — Только что на передовой КПП вышел Лазорович.
Глава 17
— Вышел? — переспросил я. — Каким образом?
Грибник оглянулся на Маландина, но тот был целиком погружен в работу над планом.
— По его словам, ночью, когда его вели немцы, он сумел отбиться. Воспользовался тем, что конвоиры отвлеклись на перестрелку с нашими разведчиками. Убил одного, ранил другого и скрылся в лесу. И вот вышел к своим.
— Вы ему верите? — спросил я прямо.
Грибник помолчал. Потом ответил:
— Не знаю, Георгий Константинович. Слишком гладко врет. Слишком правильно. Сержант Петров подтверждает, что Лазоровича увели немцы. Подтверждает, что была перестрелка, но что было потом — не видел. Он был без сознания.
— Пакет?
— При нем. Не вскрывали. Ждем вашего распоряжения.
— Где он сейчас?
— В особом отделе. Ждет допроса.
— Допросите, но аккуратно. Если он наш, пусть видит, что мы ему доверяем. Если не наш… — я помолчал. — Если не наш, пусть и в этом случае думает, что ему верят.
— Вас понял, товарищ командующий.
Грибник повернулся, чтобы уйти, но я остановил его:
— И вот еще что. Семья моя в Москве. Проверьте, все ли там в порядке.
— Уже проверял, — ответил Грибник. — Все хорошо. Охрана усилена. Дополнительные посты выставлены. За квартирой наблюдают круглосуточно.
Я кивнул. Это было главное. Кто бы там что ни задумал, они не должны добраться до моих.
— Спасибо, товарищ майор государственной безопасности. Жду ваших сообщений.
Он приложил руку к козырьку фуражки, развернулся и вышел. Начштаба поднял голову от карты:
— Что-нибудь серьезное, Георгий Константинович?
— Пока не знаю, — ответил я, — но скоро буду знать.
Я вернулся к столу, взглянул на карту, на которую начштаба успел нанести свежие данные. Немцы отходили, но они, наверняка, оставили в нашем тылу, в освобожденном Минске, своих агентов. Так что произойти могло все, что угодно.
— Герман Капитонович, соберите совещание всех командующих, как только будет готов план наступления, — приказал я.
— Есть, товарищ командующий!
* * *
Кабинет, где еще месяц назад работал первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Пономаренко, теперь стал штабом Западного фронта. Стены были увешаны картами, на столе выстроились полевые телефонные аппараты.
Стекла в окнах были выбиты, вместо них натянули плащ-палатки, но в помещении все равно гулял сквозняк. Я сидел во главе стола, покрытого зеленым сукном. Справа от меня расположился начальник штаба Маландин, слева — член Военного совета Мехлис.