«Тирпиц» задымил, «Хиппер» получил попадание в носовую часть, причем такое, что в трюмы хлынула прохладная балтийская водичка. «Адмирал Шеер» напоролся на минное заграждение. Дёниц смотрел на все это и не верил своим глазам.
— Откуда? — прошептал он.
— Адмирал, — Годт тронул его за локоть. — Русские корабли приближаются. Они идут в атаку.
Дёниц повернулся. «Марат» и «Октябрьская революция» шли напролом, стреляя из всех орудий. За ними — крейсера, эсминцы, миноносцы. Вся эта армада шла так, словно собиралась протаранить корабли кригсмарине.
— Всем кораблям! Поворот все вдруг! — заорал адмирал и крик его растворился в грохоте разрыва.
Глава 22
Фельдмаршал Федор фон Бок стоял у карты, вцепившись пальцами в край стола. Перед ним лежала директива, только что доставленная из Ставки фюрера. Он перечитал ее трижды, надеясь, что неправильно понял. Однако нет. В директиве значилось:
«Группе армий „Центр“ прекратить наступательные действия. Перейти к обороне на достигнутых рубежах. Восстановить боеспособность танковых соединений. Личный состав пополнить. Технику отремонтировать. Ждать дальнейших распоряжений. Гитлер» .
— Прекратить наступление, — сказал фон Бок, не оборачиваясь. — Перейти к обороне. Вы слышите, Бреннеке?
Начальник штаба, стоявший за спиной, молчал.
— Мы потеряли Минск, — продолжал фельдмаршал. — Потеряли Могилев. Гудериан разбит, Гот в плену, Гёпнера отстранили. А фюрер приказывает нам обороняться.
— Господин фельдмаршал, — осторожно начал Бреннеке, — у нас нет выбора. Приказ есть приказ.
— Выбор есть всегда, — ответил фон Бок, — но я не самоубийца. Я буду выполнять. — Он повернулся к карте. — Что у нас осталось?
— 2-я и 3-я танковые группы потеряли до сорока процентов техники. 4-я и 9-я полевые армии — до тридцати процентов личного состава. Авиация — до пятидесяти процентов самолетов.
— И фюрер хочет, чтобы мы оборонялись такими силами?
— Он надеется на фон Лееба, — ответил Бреннеке. — Наступление на Петербург должно решить исход кампании.
— Петербург, — усмехнулся фон Бок. — Он думает, что взять его легче, чем Минск.
— Фюрер считает, что падение колыбели их революции сломит дух русских.
— Дух русских, — повторил фельдмаршал. — Вы видели, как они воюют, Бреннеке? Их дух не сломить ничем.
Начальник штаба стоял по стойке смирно с окаменевшим лицом. Фон Бок сел за стол, уставился в пустоту.
— Готовьте приказ войскам. Зарыться в землю. Создать эшелонированную оборону. Минировать подходы. Ждать.
— Чего ждать, господин фельдмаршал?
— Не знаю, — ответил фон Бок. — Может быть, чуда. А может быть, гибели.