— Оторвите пуговицу. Осторожно. И положите на стол.
Воронцов дрожащими пальцами принялся отрывать пуговицу. Нитки были крепкие, пришлось повозиться. Наконец пуговица оказалась в руке. Он положил ее на стол. Она была тяжелее обычной, чуть больше, с едва заметным швом по ободку.
Грибник взял пуговицу, поднес к свету.
— Вы знаете, что именно в ней? — спросил он.
— Цианид, — ответил Воронцов. — Мюллер сказал так… Достаточно одной капли.
Грибник спрятал пуговицу в карман своей гимнастерки.
— Эту я заберу. Вместо нее мы пришьем вам другую. Обычную. А вы, Владимир Сергеевич, будете делать то, что скажу я. Вы будете работать на нас. И забудете о том, что Мюллер когда-либо говорил вам о яде.
— А если меня проверят? — спросил «Путеец». — Если спросят, где пуговица?
— Скажете, потеряли. Или оторвалась в лесу, когда шли через линию фронта. Придумайте что-нибудь. Вы же агент, должны уметь врать.
— Хорошо, я так и сделаю, — пробормотал Воронцов.
— Ну а теперь, когда покончить с собою вы не можете, а врать, как мы установили, мастак, то не будете ли любезны, наконец, признаться, какое именно задание дал вам шеф Гестапо?
Глава 12
Я вызвал к себе Грибника. Майор госбезопасности был спокоен, как всегда, но в глазах его я заметил то особенное выражение, которое появляется у человека, сделавшего свое дело и готового доложить результат.
— Ну что ж, докладывайте, — сказал я, откладывая карандаш.
— Георгий Константинович, — сказал он, присаживаясь на ящик. — «Путеец» дал показания.
— И что говорит?
— Многое. Сначала отпирался, изображал из себя бойца-железнодорожника. Затем выложил все, что касалось задания, которое ему дал Скорцени. Мои подозрения подтвердились, они действительно собирались вас шантажировать через угрозы семье.
Я покачал головой, сказал:
— Этот гауптшарфюрер, похоже, так ничему и не научился.
— Вот именно, — согласился майор. — Я не поверил тому, что «Путеец» выложил все, и ему пришлось признаться, что Мюллер дал ему противоположное по смыслу задание, а именно — отравить вас. У него действительно был при себе яд в пуговице на гимнастерке. С двойной дозой. Одна, якобы предназначена для вас, вторая для него самого, в случае провала.
— И вы ему снова не поверили?
— Не поверил. Слишком просто для шефа Гестапо. Пришлось поднажать на «Путейца». Тогда он рассказал, наконец, правду.
— Любопытно.
— Вот только поверить в нее трудновато, именно поэтому я считаю показания «Путейца» правдой…
— Ну, не тяните же!
— Он утверждает, что Мюллер ищет контакт с вами, Георгий Константинович.
— Зачем это я ему понадобился?