Воронцов поднял голову. Глаза его покраснели, взгляд стал затравленным.

— Яд, — сказал он глухо. — Мюллер дал мне яд. Двойную дозу. Одну — для Жукова. Вторую — для себя, если меня возьмут… Чтобы я не заговорил.

— Яд? — переспросил майор и нахмурился. — И где он?

— В пуговице. На гимнастерке. Вторая сверху. Она полая, внутри — капсула. Если надавить сильно, она сломается. Достаточно капнуть в еду или питье. Вкуса нет, запаха нет. Смерть наступит через два часа. И никаких следов.

Грибник встал, подошел к пленному, наклонился. Внимательно осмотрел пуговицы на его гимнастерке, потрогал. Вторая сверху действительно была чуть тяжелее, и чуть менее плотной на ощупь.

— И вы намеревались убить командующего фронтом? — спросил он.

«Путеец» молчал, глядя в пол.

— А как вы собирались это проделать? — продолжал майор. — Жуков не пьет с незнакомыми, не ест из чужих рук. Как вы собирались подобраться к нему?

— Не знаю, — прошептал Воронцов. — Мне сказали, что я узнаю, когда придет время. Что у Мюллера есть свои люди в штабе Западного фронта, что они помогут.

Грибник выпрямился, прошелся по землянке. Свои люди в штабе фронта?.. Можно ли верить этому?.. Можно ли верить, что Мюллер заслал агентуру глубже, чем он предполагал. Или это дезинформация, чтобы агент не паниковал?

— Кто эти люди? — спросил он, останавливаясь напротив шпиона. — Назовите имена!

— Не знаю. Мне не сказали. Сказали только, что когда я легализуюсь и меня отправят в запасной полк, со мной свяжутся. Что у них есть канал связи через… через комендатуру. Через кого-то в комендатуре.

— В какой комендатуре?

— В Орше. Или в Могилеве. Точно не помню. Мюллер говорил, что это высокопоставленный человек, что он поможет мне добраться до цели.

Майор попробовал сказанное шпионом на вкус… Высокопоставленный человек в комендатуре. Это мог быть кто угодно — от делегата связи до начальника снабжения. Или это все-таки ловушка, чтобы заставить Воронцова поверить, что у него есть поддержка.

— Что еще? — спросил он. — Что еще сказал Мюллер?

«Путеец» поднял на него глаза:

— Он сказал, что если я предам, он найдет меня даже в Сибири. Что у него длинные руки. И что моя мать… моя мать покоится не на том кладбище, где я думаю. Что он может… он может…

— Что он может сделать с ее могилой? — усмехнулся Грибник. — Мелко, Владимир Сергеевич. Даже для Мюллера мелко.

Воронцов опустил голову:

— Вы не знаете Мюллера. Он все может. Он…

Он замолчал, сжав зубы. Майор смотрел на него долгую минуту, потом вернулся за стол. Приказал:

— Оторвите пуговицу!

— Что? — переспросил «Путеец».