— Здравствуйте, товарищ майор! — ответил я, пожимая ему руку.

Разговаривать в присутствии сотрудников штаба мы не могли, поэтому я кивнул Маландину, дескать, продолжайте без меня и повел гостя к выходу. Мы медленно двинулись к полевой кухне, прибывшего полагалось накормить с дороги, да и мне перекусить не мешало.

— Вижу, были тут у вас дела, — проговорил Грибник. — Развалины еще дымятся.

— Были, да только что нам сделается, — отмахнулся я.

Навес и столы, за которым обедал старший начсостав, как ни странно, уцелели. Пыль стерли. И едва мы с майором государственной безопасности уселись друг против друга, кашевар тут же принес нам свежесваренные щи.

— Ешьте и рассказывайте, — сказал я гостю. — Как дела на Украине? С чем пожаловали?

Грибник взял ложку, зачернул сметаны из отдельной миски, размешал и с удовольствием попробовал. Я последовал его примеру. Несколько минут мы наворачивали щи, пока не утолили первый голод.

— На Украине все в порядке, Георгий Константинович, — наконец заговорил он. — Фрицы, конечно, давят, но после того, как вы им дали здесь прикурить, предпочитают оборону нападению. Правда, агентура их активизировалась, но ничего, справляемся. Очень надеемся, что ставка Верховного Главнокомандования и наркомвнудел все-таки наделит нас, особистов, расширенными полномочиями.

— Попробую поговорить об этом с Берией, — сказал я.

— Спасибо, Георгий Константинович, — откликнулся майор госбезопасности. — Тем более, что прорезался один наш старый знакомый…

— Какой именно? — уточнил я.

— Скорцени, — сказал Грибник. — Мы думали, что после провала операции, которую проводил под нашим контролем, Австриец пойдет на плаху, но наш старый агент в Берлине, сообщил, что Скорцени не только не казнен, но и снова в деле. Готовит агента для заброски в наш тыл. Есть подозрение, что на этот раз операция готовится против вас лично. И курирует ее ни больше, ни меньше, сам Мюллер.

— Любопытно, — проговорил я. — Что на этот раз затеял бывший любимчик фюрера?

— Источник передал, что Скорцени ищет пути переброски своего человека в Москву. Причем, не по гестаповским каналам, а через Имперское министерство путей сообщения, вплоть до линии фронта.

— Источник надежный?

Начальник моего особого оперативного отдела кивнул:

— Да, это агент Брайтенбах. Работает на нас с тридцатых годов. Ни разу не подводил.

Я чуть было не присвистнул, еле удержался. Еще бы! Ведь Брайтенбах — это Вилли Леман — легенда советской разведки, один из прототипов Штирлица. Человек в Гестапо, который передавал нам информацию еще с довоенных лет. Если он подключился, значит, дело серьезное.