Он помолчал, потом спросил:

— Сколько дивизий нам потребуется разместить в Польше, Чехословакии, Венгрии, чтобы гарантировать их безопасность?

Я отхлебнул из чашки, чтобы дать себе время подумать.

— Если понимать оборону по старинке, товарищ Сталин, то в каждой стране придется держать по полноценной армии, включая авиационные группы и части ПВО. Это будет стоить дорого.

— А если — не по старинке? — спросил вождь.

— Если не по старинке, товарищ маршал, то нужно вкладывать силы и средства не только в содержание крупных воинских формирований в Восточной Европе, но и в развитие новых систем вооружений. Атомная бомба Курчатова в сочетании с ракетами Королева, превратиться в грозное оружие, способное охладить пыл любого агрессора. Следовательно, надо развивать эти системы вооружений, включая создание новой реактивной авиации и нового военно-морского флота.

— А вот это давайте обсудим подробнее, — предложил хозяин кабинета.

Разговор длился больше часа. Мы обсуждали не только перспективные виды вооружений, но и размещение войск в странах Восточной Европы, создание единой системы ПВО, стандартизацию вооружений, подготовку офицерских кадров из числа союзников и так далее.

Лондон, здание Королевского общества естествоиспытателей, зал заседаний. 3 января 1942 года.

В просторном зале с высокими окнами, куда заглядывало лишь серое лондонское небо, собрались физики, химики, инженеры и военные чиновники. В центре длинного стола, покрытого зеленым сукном, лежали папки с отчетами, карты и принципиальные схемы.

В воздухе витал запах дорого кнастера и общего напряжения. Все знали, что война в с нацизмом Европе, которая только что закончилась, вполне способна перерасти в новое противостояние, на этот раз с СССР, чья мощь многократно усилилась.

Заседание открыл сэр Джон Андерсон, лорд-президент Совета, в чьем ведении находился проект «Трубные сплавы» (Tube Alloys) — британская атомная программа. Рядом с ним сидел Джеймс Чедвик, физик, открывший нейтрон, теперь отвечавший за техническую часть проекта.

Остальные участники совещания, такие как Марк Олифант, Рудольф Пайерлс, Патрик Блэкетт, Джон Кокрофт, Фрэнсис Саймон, начинали эту работу еще в 1940 году и так и не смогли довести ее до стадии, когда бомба перестала бы считаться теорией.

— Джентльмены, — начал Андерсон, — мы собрались, чтобы подвести итоги нашей работы и решить, что делать дальше. Мы знаем, что русские уже близки к созданию атомного оружия. Известно нам и то, что американцы также не сидят сложа руки. Мы должны понять, где находимся мы и что мы можем предложить его величеству королю Георгу VI.