Берлин, штаб Оккупационных сил РККА в Германии. 6 января 1942 года.

Самолет приземлился на аэродроме Темпельхоф в десять утра. Москва осталась позади — с ее парадами, тостами, семейными радостями и разговорами о будущем. Впереди была повседневная работа. Я сел в машину, и мы с Трофимовым поехали в штаб.

В кабинете меня уже ждал Грибник. У него был вид человека, который сделал то, что от него требовалось, и даже больше. Мне никогда не нравилось, когда у подчиненных такой вид. С таким видом им сразу хочется начать почивать на лаврах.

— Докладывайте, товарищ майор государственной безопасности, — сказал я, снимая шинель.

— Операция по дезинформационному прикрытию работ в Пенемюнде развивается успешно, — начал он. — Канарис, Скорцени и Венк развернули бурную деятельность. Мы используем их как единую группу под моим контролем. Канарис — координатор, Скорцени — исполнитель в части технических вопросов, Венк — связник с немецким подпольем и бывшими военными.

— Они работают по вашему плану, надеюсь? — спросил я, садясь за стол.

— Да, товарищ командующий. Канарис установил канал связи с Гизевиусом в Швейцарии. Через него мы передаем дезинформацию о том, что в Пенемюнде ведутся работы по созданию ракет с дальностью до двухсот километров на основе немецких «Aggregat». Скорцени через свои старые связи в европейском подполье распространяет слухи о том, что русские испытывают новые виды вооружений, но они несовершенны. Венк работает с бывшими офицерами вермахта в лагерях, создавая впечатление, что советская военная администрация не контролирует ситуацию в полной мере.

— Они понимают свое положение? — спросил я.

— Канарис — полностью. Он знает, что его будущее зависит от того, насколько полезной будет информация, которую мы передаем через него. Скорцени и Венк — тоже осознают, что у них нет иного выбора. Каждый из них получил четкие инструкции и выполняет их. Они не просто «играют свою партию», они выполняют наши задачи, но при этом каждый думает, что его роль в этой операции уникальна, что он знает больше других. Это создает у них иллюзию контроля и самостоятельности.

— И они не пытаются связаться с британцами самостоятельно?

— Пытаются, — кивнул Грибник. — Мы это допускаем. Скорцени через старые связи в Швейцарии передает британцам дезинформацию, которую мы ему подбрасываем. Венк, через бывших офицеров вермахта создает впечатление, что в ГДР нацистское подполье поднимает голову. Канарис пишет Гизевиусу пространные письма, надеясь, что тот вникнет в его положение и вытащит из «большевистских застенок».