За пехотой пошли танки. В основном это были «Т-34», которые стали символом Победы. За ними двигались бронетранспортеры, реактивные минометы, артиллерийские тягачи, грузовики с расчетами. Гул моторов разносился по площади, смешиваясь с криками «Ура!».

Новинкой парада стали тягачи с тремя ракетами «Р-1М», правда, зачехленными. Корреспонденты, в том числе и иностранные, защелкали затворами фотокамер. Не взирая на облачность, прошли над Красной площадью самолеты ВВС — «Пе-2», «Ил-2», истребители.

Потом начался самый торжественный момент. Под барабанный рокот, двести красноармейцев пронесли над брусчаткой трофейные немецкие знамена и штандарты и бросили их к подножию Мавзолея.

Всего парад длился около часа. Приглашенные на трибуны зрители, махали ладонями, приветствуя марширующие колонны и технику. Когда последняя машина прошла, оркестр заиграл гимн. Сталин повернулся ко мне.

— Пойдемте, товарищ Жуков. Нас ждут дела.

Я кивнул и шагнул следом за ним, вниз, в холодный полумрак Мавзолея. На площади еще звучала музыка, но парад 23 февраля 1942 года уже уходил в историю. Впереди была работа над тем, чтобы на парадах будущего шагали армии только мирного времени.

Мюнхен, кафе «Гном». 24 февраля 1942 года.

Штольц выбрал для встречи маленькое кафе в районе, где Вольф еще не появлялся. Пришел за десять минут до назначенного времени, сел за столик у окна, заказал пиво. Ребята из наружки тоже уже были на месте. Через пять минут вошел и Вольф.

Как обычно, на несколько мгновений он остановился у входа, оглядел зал, увидел обер-лейтенанта и направился к нему. Сел напротив, положил газету на стол и посмотрел на собеседника.

— Вы нашли кого-нибудь? — спросил он, когда официантка приняла у него заказ.

— Нашел, — ответил Штольц, отпивая чай. — Через бывших коллег, которые до сих пор работают в Берлине, я вышел на человека. Это майор Бочкин из интендантской службы штаба ОКС.

Вольф не шелохнулся, но взгляд его стал внимательнее.

— И он готов сотрудничать?

— Пока он не знает, что я собираюсь выйти на него.

— Как собираетесь его завербовать?

— Начну с напоминания о том, что его брат был арестован в 1937 году, что он, наверняка, не упоминает в анкетах. Кроме того, стало известно, что Бочкин недоволен своим положением и готов работать за деньги.

— От кого вы получили эти сведения?

— От человека, который служил с ним в одной части. Они поддерживают связь до сих пор. Мой коллега сказал, что Бочкин откровенничал с этим своим знакомцем о своих страхах. Я подумал, что это может быть нам полезно.

Вольф молчал несколько секунд, обдумывая услышанное. Потом спросил: