— Вы уверены, что он не связан с советской контрразведкой?

— Исключить этого нельзя. Я не могу гарантировать, что он не донесет на меня, когда я попытаюсь выйти с ним на контакт, но за хорошие деньги готов рискнуть.

— Допустим, вы вышли на контакт с Бочкиным и он не донес на вас в контрразведку, что мы сможем от него получить?

— Доступ к документам о передвижениях высокопоставленных лиц, расписанию охраны, планам поездок. Возможно, даже к информации о том, что делается в Пенемюнде.

Лжеюрист задумался. Обер-лейтенант видел, что он взвешивает предложение.

— Когда вы сможете встретиться с ним?

— Через несколько дней. Меня как раз переводят в Берлин по линии KfA. Мне нужно сначала подготовить почву, чтобы он не заподозрил меня.

— Не нужно, — отрезал Вольф. — Я хочу, чтобы вы как можно скорее связались с этим Бочкиным и передали ему, что мы заплатим ему пять тысяч рейхсмарок за информацию о перемещениях нового командующего ВВС ОКС, полковника Василия Сталина. Если он согласится, то получит половину этих денег сразу. Если нет — мы найдем другого человека.

Штольц кивнул, делая вид, что запоминает.

— Я передам ему это предложение, но если он согласится, я должен буду вручить ему эти две с половиной тысячи.

— Деньги, включая ваш аванс две тысячи рейхсмарок, вы получите перед отъездом, — сказал лжеюрист. — Только будьте осторожны. Если он окажется агентом контрразведки, вы поставите под удар не только себя, но и нас, за что ответите головой.

Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 25 февраля 1942 года.

По возвращении в столицу Германской Демократической Республики, я засел в кабинете, листая записи, сделанные еще в Москве. Мысль вождя о создании «Комитета освобождения Европы» уже оформилась в структуру, и я хотел записать ее, чтобы не упустить деталей.

Первое. «КОЕ» не может быть чисто советским, что должно стать очевидным, когда заработает наша пропаганда на Западе. Ему следует выглядеть как объединение антифашистов и коммунистов разных стран.

Поэтому я решил не привлекать к работе Грибника и его людей, а подключить к делу несколько доверенных немецких коммунистов, которые будут действовать от имени немецкого же народа и при содействии европейских партий.

Второе. Нужно место для штаб-квартиры Комитета. Не в центре Берлина — слишком уж это заметное место, а в каком-нибудь тихом предместье, в старом особняке, который еще недавно занимала какая-нибудь нацистская организация.

Третье. Первые контакты. Через военных атташе в посольствах западных стран я мог бы передать предложения лидерам французских и итальянских коммунистов, но это слишком рискованно. Лучше использовать старые каналы довоенного Коминтерна.