Я прекрасно понимал, что самый опасный момент еще впереди, что начало переговоров — это еще самое простое. Реальная борьба развернется позже, уже во время переговоров.

Еще кучу времени мы потратили на мелкие договоренности между собой, вроде бы и малозначимые, но способные предотвратить большие проблемы в будущем. Например, было достигнуто соглашение, чтоᛋᛋ не напрягает Вермахт, а Вермахт не напрягаетᛋᛋ , так что я без подписи Ольбрихта теперь не мог ни одного военного даже пальцем тронуть. Еще мы выпустили из концлагерей и тюрем несколько сотен антифашистки настроенных либералов и монархистов, коммунисты с социал-демократами, понятное дело, пока что остались в заключении, хотя Бек предлагал освободить и их.

Списки на освобождение предоставил Гёрделер и заверил всех нас, что с амнистированными не будет никаких проблем. Плюс мы, естественно, амнистировали всех без исключения священников, а еще я отменил инструкцию, запрещавшую моим эсэсовцам венчаться и отпеваться в церквях. Это уже все по требованию Ольбрихта, который от своих христианских убеждений не отступал ни на йоту.

И… И это было почти всё.

Далее, так толком и не разобравшись с миром и внутренней политикой, мы приступили к войне, но вот тут я уже был вынужден только помалкивать, иногда вежливо кивать и на всякий случай блокировать все предложения Ольбрихта. Ибо в войне я разбирался откровенно слабо. Но я знал одно: Ольбрихт и Бек достаточно умны, так что вполне способны если не победить во Второй Мировой (это вряд ли), то нанести противникам Германии ряд поражений и добиться тем самым для себя выгодной позиции на переговорах. Мне такое было не нужно, так что я встал на рога и сопротивлялся инициативам генералов, как мог.

Несмотря на это, было одобрено предложение Ольбрихта — перебросить часть войск в помощь итальянцам на Сицилию, а Манштейну на восточном фронте приказать встать в оборону, отменив указания фюрера контрнаступать любой ценой.

Я понятия не имел, насколько эти предложения выгодны для СССР, так что тут просто отмолчался. Зато инициативы Ольбрихта втянуть в войну на нашей стороне Турцию, устроив провокацию, или создать марионеточные государства в Польше, Прибалтике, Белоруссии, Украине (призвав местное население в Вермахт) я заблокировать смог.

Мне это было легко, Гиммлер же ненавидит славян и прибалтов, это всем известно. Так я смог помешать генералам усилить Рейх миллионами новых солдат. Пусть даже этот план Ольбрихта был эфемерным, пусть даже он потребовал бы год на реализацию, но все же тут я не дал генералу развернуться.