Вот это уже ни в какие ворота. Если у тебя в тоталитарном государстве начали сами по себе собираться толпы — значит, государство трещит по швам. В Рейхе толпам разрешено собираться только по приказу, а я никаких приказов собрать здесь толпу не давал.

Я вылез из мерседеса, махнул рукой, отдавая указание моим парням выгрузиться из грузовика, на случай возможных проблем.

Потом повернулся к Вольфу:

— Где сейчас Ольбрихт?

— Полчаса назад был в Бендлер-блок.

В Бендлер-блок располагались штабы Oberkommando des Heeres — командование сухопутных войск. Ольбрихт теперь вроде как был неформальным главой государства, но сидеть предпочитал в своем старом штабе, а не в рейхсканцелярии или тем более не в бункере, как Гитлер раньше. Видимо, Ольбрихт полагал, что в Бендлер-блок он в кругу друзей и лучше защищен от меня.

— Найдите телефон и распорядитесь, чтобы мне туда подогнали машину спецсвязи, — приказал я Вольфу, — Я сам буду в Бендлер-блок минут через сорок.

Вообще мне не следовало расставаться с моей машиной спецсвязи. Отныне я собирался держать её при себе постоянно, куда бы я ни поехал.

Я зашагал к толпе, которая в ужасе застыла, будто решила, что я тут всех сейчас расстреляю. В принципе собравшихся людей можно было понять, эсэсовцы уже оформили вокруг меня кольцо охраны из пары десятков автоматчиков, выглядело это крайне зловеще.

— По какому поводу митинг, фольксгеноссе? — обратился я к собравшимся гражданам.

Ответила мне одна самая храбрая старуха:

— Мы просто хотели увидеть нашего фюрера!

Старуху аж потряхивало от возбуждения, похоже, что доза фюрера ей на самом деле требовалась, и срочно. Обитатели Рейха начинали потихоньку терять понимание ситуации и сходить с ума.

— Фюрер на самом деле здесь, — заверил я старуху, — Он встречается здесь с иностранными дипломатами. Но государственные дела требуют немедленного его присутствия в другом месте. Однако… Если подождете десять минут — увидите, как фюрер выходит.

Толпа радостно забухтела в предвкушении фюрера.

— Прикажете всех разогнать? — тут же осведомился нарисовавшийся рядом Гротманн.

— Незачем, — отрезал я, — Народ Германии хочет видеть фюрера — народ Германии увидит фюрера. Когда фюрер отказывал народу Германии в исполнении его народных желаний?

Я прошел в ресторан, никто из охраны Гитлера помешать мне, естественно, не попытался. Наоборот, к небесам взметнулся лес рук, исполняющих нацистский салют, один оберштурмфюрер даже открыл мне дверь.

Внутри ресторана царил полумрак, большой древний зал, отделанный под средневековье, оглашали звуки граммофона, играл явно какой-то американский джаз. А американский джаз в Рейхе, насколько я помнил, был под строжайшим запретом…