Вообще, Юнг предупреждал меня, что это может быть опасно, что если я растереблю и раззадорю память Гиммлера — это может сказаться на моем ментальном здоровье. Но мне, честно, было уже плевать. Мне нужна была память Гиммлера. Это был тот случай, когда знания — сила. А без знаний я совершенно бессилен, если не получу доступа к памяти Гиммлера и не начну действовать адекватно, то скорее всего и правда дождусь подарка от хунты, в виде фаустпатрона, а то и артиллерийского снаряда по моему авто.
Гротманн, услышав мой приказ, сочувственно улыбнулся:
— До Schneewinklehhen ехать далековато, шеф…
В памяти Гиммлера что-то шевельнулось. Что-то явно нехорошее и неуместное для меня сейчас.
— Schneewinklehhen?
— Ну, альпийское шале… — Гротманн потупил глазки, — Ваше шале, рейсхфюрер. Где живет ваша…
— А. Ясно.
Речь снова шла о проклятой Гиммлеровской любовнице. Судя по всему, вот эта любовница и была для Гиммлера самым важным. Чуть ли не важнее фюрера и Рейха вместе взятых. Это понятно, но мне-то это не фига? Вот этот пласт Гиммлеровской памяти мне и даром не нужен.
— Я не намерен отправляться в Альпы к фрау…
— Фрау Поттхаст, — почтительным полушепотом подсказал мне Гротманн.
— Да. Так вот. Мне сейчас не до прекрасной фрау Поттхаст. Нет, Гротманн, найдите мне места поближе, в Берлине. И связанные с войной, с работой. Но мои любимые. Помогите вашему рейхсфюреру разобраться в себе, черт возьми! И если я буду удовлетворен: возможно станете штандартенфюрером. И шефом моего личного штаба. Вольф мне, честно признаюсь, надоел. Этот мужик трясется от любого дуновения ветерка, нет больше мочи видеть его серую рожу!
На сей раз Гротманн ожидаемо принял самый серьезный и ответственный вид, какой только возможно.
— Все будет сделано в самом лучшем виде, рейхсфюрер.
Ну а что? На Вольфа надежды и правда мало. Мой второй адъютант Брандт, судя по тем справкам, которые я о нем навел — убежденный наци, да еще курировавший концлагеря и с удовольствием убивавший людей. Гротманн тоже не ангел, и тоже людей убивал, он только что пристрелил несчастного группенфюрера Краусса прямо на моих глазах. Но Гротманн выполнял мой приказ, и, кажется, не получил от процесса казни никакого удовольствия.
Короче говоря, Гротманн был парнем толковым и вроде бы не слишком индоктринированным национал-социализмом. А больше мне опереться банально не на кого.
— Ладно, — сказал я, — Мы с фюрером тем временем прогуляемся в Бендлер-блок. Одни. Айзек, пойдемте.
— Рейхсфюрер, стоит ли… — начал было Гротманн, явно опасавшийся того же чего и я, что Ольбрихт меня прямо тут и арестует, а то и прикончит.