— Но у нас нет этих дивизий! — Ольбрихт натурально стукнул кулаком по столу, за которым сидел, — Я предложил господину Альфиери лучшие условия, я предложил ему кредит в размере пятнадцати миллионов рейхсмарок…

— Кредит не годится, я вам уже объяснял, — спокойно сообщил Альфиери, — Когда американцы высадятся в Италии, а они в ней высадятся в течение пары месяцев максимум — нам в них рейхсмарками стрелять? Чем нам бомбить врага? Банкнотами, господин Ольбрихт?

Ольбрихт на это впал в свое обычное зловещее молчание, не сулившее итальянскому посланнику ничего хорошего.

— Так или иначе, но наши страны связаны союзными обязательствами, господа, — подытожил Альфиери, — Если гибнет Италия — погибнет и Германия. Или вы предоставляете нам двенадцать дивизий в течение двух недель, или Адольф Гитлер и дальше останется гостем дуче. А потом возможно вернется домой, сюда, в Берлин. И задаст вам вопросы. Особенно вам, господин Гиммлер. Насколько я слышал, вы во время последней встречи с фюрером обошлись с ним довольно грубо, пытались его убить, если говорить откровенно. Что думаете по этому поводу?

Я думал недолго, всего пару секунд.

А потом просто кивнул.

— Ладно. Я дам дивизии. И самолеты тоже. И бетон, и даже инженеров. И вообще — вам сразу же нужно было обратиться прямо ко мне, господин Альфиери. Зачем вы тревожите вашими просьбами главнокомандующего? Вермахт сейчас сражается на два фронта, как вам отлично известно, Вермахт не в силах вам помочь с вашей проблемой.ᛋᛋ — сделает это легко. Я согласую и пришлю вам списки всего, что вы хотите, в течение пары дней, а потом немедленно начну переброску войск в Италию. Мы не оставим наших союзников одних в этот критический момент! Братство итальянских фашистов и германских национал-социалистов — вечное братство!

Я поднялся со стула, даже вскинул руку в салюте.

Итальяшка от такого поворота просто растерялся, хунта тем временем продолжала хранить зловещее молчание.

— Касательно самолетов, рейхсфюрер, разве у вас есть… — заговорил Альфиери, когда пришел в себя, но я перебил:

— Клянусь, вы их получите. Я раздобуду вам их. И условие только одно: Адольф Гитлер должен быть немедленно изолирован. Полностью. Никаких выступлений по радио больше, никаких обращений. Это ясно?

Итальянский посланник поклонился:

— Я тотчас же передам ваши условия дуче, господин рейхсфюрер. Вот это уже конструктивный разговор, дуче будет рад услышать, что Германия блюдет свои союзнические обязательства, что на свете еще остались люди честные.

— Да-да, так и передайте дуче…

Не в силах сдержать эмоций, я от души обнял итальянца, а потом со всеми положенными формальностями вежливо выпроводил его прочь. И завтра же обещал прислать ему человека, чтобы согласовать помощь Италии в деталях.