И даже речь перед бывшими заключенными Рамдор до моего отъезда произнес. Впрочем, на пламенные антифашистские речи немцев из моей родной реальности она походила мало, Рамдор заключенных просто проинформировал, никакого покаяния или тем более извинений не последовало. Но может, оно и к лучшему? В этом концлагере творился настоящий ад, смысл дьяволу извиняться за ад?

Я забрал с собой несколько сотен эсэсовцев из охраны концлагеря, грузовики для них здесь нашлись. Рамдору я оставил всего полсотни человек охранников, да еще сотню женщин-надзирательниц. И приставил к ним в качестве рейхскоммисаров, следящих за исполнением моих приказов, тех гестаповцев, которые привезли мне Тельмана и Аденауэра. Гестаповцы все, разумеется, тут же получили повышения, огромные денежные премии и железные кресты.

Еще я забрал с собой тело мертвого Брандта. И уже, сев в мерседес, распорядился:

— Тело Брандта вернуть родне, посмертно наградить. Железным крестом рыцарской степени, с дубовыми листьями.

— Могу я узнать за что его награждают, рейхсфюрер? — поинтересовался Гротманн.

Мой новый шеф личного штаба неплохо держался. Прямо очень неплохо, даже лучше меня. Гротманн выглядел смертельно уставшим, но говорил твердо, а действовал, как я только что убедился, еще тверже.

— Можете, Вернер. Распространите сообщение, что Брандт погиб, закрыв грудью меня, своего рейхсфюрера, от пули. Погиб, как герой!

Мне показалось это логичным с пропагандистской точки зрения.

— От чьей пули, герр рейхсфюрер?

— От вражеской, черт возьми! Сами придумайте, Гротманн.

— Рейхсфюрер, я могу задать вам один вопрос…

Мой мерседес двинулся с места, мы возвращались в Берлин. Что там меня ждет?

— Конечно, Вернер. Если вы тоже хотите рыцарский крест — я вам его вручу, сегодня же. И я вас повышаю, до оберфюрераᛋᛋ . Я-то знаю, что меня спасли вы, а не Брандт. И я ценю это.

— Благодарю, рейхсфюрер. Но я не об этом… Я хочу вас спросить. Откровенно.

— Валяйте.

— Рейхсфюрер, мы что, мы… Мы больше не национал-социалисты?

— Мыᛋᛋ , главная сила в Рейхе, — ответил я, — А еще германские патриоты, которые все делают правильно. В этом даже не сомневайтесь, Гротманн.

— Рейхсфюрер, но ведь по прибытии в Берлин нас убьют, скорее всего сразу же…

— Тут два варианта, мой дорогой Вернер: или убьют, или нет. Ну вот что, хватит рассуждать, хватит переливать из пустого в порожнее. По прибытии в Берлин немедленно доставьте мне мой парадный мундир. А потом созовите совещание, весь высший штабᛋᛋ , шефов всех управлений. Совещание я проведу на Нидеркирх-штрассе, в здании главного управленияᛋᛋ . И самое главное: Айзека ко мне, сразу же, как мы прибудем.