Я закончил речь, оглядел присутствующих. Вот теперь нацисты наконец заволновались, каждый думал тяжкую думу.
Первым среагировал все тот же Мюллер:
— Я подтверждаю информацию рейхсфюрера. Ольбрихт и Бек на самом деле близки к заключению перемирия с большевиками и англо-американцами. Все документы уже готовы, они будут подписаны со дня на день. И ликвидацияᛋᛋ тоже запланирована. Если мы будем бездействовать, то нас всех достанут прямо из кроватей и перережут, как в свое времяᛋᛋ перерезало штурмовиков Рёма.
Снова ложь. Мюллер повторил мою ложь, слово в слово и с самым авторитетным видом. Зачем? Но сейчас неважно. Важно, что эта ложь работает. И не имеет значения, что никакого мира с Ольбрихтом никто не подписывал, да и никакой ночи длинных ножей хунта противᛋᛋ не планирует.
Теперь поднялся начальник главного административно-хозяйственного управления Освальд Поль, за концлагеря формально отвечал именно он:
— Рейхсфюрер, простите. У меня не вызывает никаких сомнений политическая целесообразность вашего плана. Но практически перенести опыт Равенсбрюка на всю территорию Рейха и оккупированных нами территорий — невозможно. На это нет ресурсов. Наша экономика будет парализована, нам нечем будет кормить освобожденных заключенных, нечем будет подавлять их восстания, которые будут обязательно…
— Но я же сказал, — перебил я, — Восстания подавлять не нужно. Сейчас хаос — наше спасение. А пищу, медикаменты и все необходимое для бывших заключенных концлагерей вы раздобудете, я уверен в вас, дружище Поль.
Поль кашлянул:
— Еще раз простите, рейхсфюрер, но пищу мы можем взять только с оккупированных восточных территорий, а вы упомянули, что в виду скорого мира со Сталиным нам надо гуманизировать нашу политику в отношении русских… Кроме того, сама идея раздавать оружие бывшим заключенным…
— Еду и медикаменты отберите у Вермахта, — бросил я, — Арестуйте все их ресурсы, какие потребуются. Мыᛋᛋ или неᛋᛋ ? Мы вернем военщину в стойло или сами пойдем под нож, как бараны? Нет, друзья, я все сказал. Я жду набросок плана по ликвидации всех концлагерей на всех территориях нашего Рейха через час. И каждый из вас должен принять участие, в своей зоне ответственности. Сейчас нужно действовать стремительно. Всё, совещание окончено.
Эсэсовцы не стали спорить, эсэсовцы разошлись. Кто-то теперь уже не мог скрыть искреннего шока, но большинство фюреров все еще пребывали в глубокой задумчивости. Один только Мюллер задержался, чтобы пожать мне руку:
— Я впечатлен вашем мужеством, рейхсфюрер! В очередной раз.