— Нет уж, потерпите еще минутку! — я рассвирепел, — Сперва скажите, что мне делать дальше!

Нервы у меня уже были вообще ни к черту. Казалось, что меня засасывает трясина, неумолимая и глубокая, и выбраться из неё я не могу. Я почему-то рассчитывал на похвалу Аденауэра, я понимал, что в лице Аденауэра я нашел себе мудрого советника, какого обычно находит любой попаданец. Проблема была лишь в том, что я начал действовать с этим советником не посоветовавшись…

— Что делать? — передразнил меня Аденауэр, подражая моему баварскому акценту, — Ну не знаю, херр Гиммлер. Приклейте бороду, бегите в Аргентину по подложным документам. Гротманна нарядите своей тетушкой и возьмите с собой. Ну или застрелитесь. Я не пойму, какого черта вы вообще заставляете меня давать вам советы? Я на такое не нанимался, обратитесь лучше к вашему психиатру. Или к Тельману. Вы же и его сюда притащили, но с ним почему-то задушевных бесед не ведете.

— Тельмана я хотел немедленно отправить Ольбрихту, — вздохнул я, — Чтобы Ольбрихт вернул его Сталину в качестве жеста доброй воли…

Аденауэр сухо хохотнул:

— Можете с тем же успехом отправить Сталину вагон дерьма, герр Гиммлер. Когда это Сталина волновали судьбы европейских коммунистов? А знаете, что в этой истории самое странное? У вас в концлагере вообще-то сидит сын Сталина. Яков Джугашвили. Если ваши палачи его еще не убили, конечно. Я бы на вашем месте вернул без всяких условий Сталину именно Якова. Меня удивляет, что этого до сих пор не сделано.

Вот черт. Черт, черт, черт!

А ведь и правда. Про сына Сталина знал и я, и Гиммлер знал, но эта информация просто вылетела у меня из головы.

Я поглядел на Гротманна.

— Боюсь, ничего не выйдет, рейхсфюрер, — сообщил Гротманн, — Сын Сталина и правда мертв. Покончил с собой, месяц назад.

Ясно.

Вернуть что ли Сталину тело? Или это, наоборот, расстроит Иосифа Виссарионыча? Я решил, что лучше все же пока сохранить смерть сына Сталина в тайне от отца.

Я уже был близок к полноценному нервному срыву и набросился на Аденауэра:

— Всё, что вы сказали, господин Аденауэр, это, конечно, верно. Но вы не учли одного! У меня в Тевтобургском лесу в бункере припрятан артефакт, по линии Аненербе. Мистический артефакт, который может все перевернуть! И ход войны и мою личную плачевную ситуацию. Как вам такое?

Такую дичь Аденауэр даже не удостоил ответом. Просто хмыкнул, самым презрительным образом.

— Отвечайте! — потребовал я.

— На что отвечать? Что вы от меня хотите? Почему не даете старику спокойно сходить отлить, а потом поехать домой слушать моего любимого Вагнера? Ну хорошо. Предположим на секунду, что вы не сумасшедший. Помните, что это не так, вы на самом деле психически больны, просто давайте предположим, что нет. Ради мысленного эксперимента. Предположим также, что у вас в бункере и правда есть мистический артефакт. Когда вы его положили в бункер?