— Ну что там, мой друг? — обратился Борман к доктору.

Однако доктор не ответил, он был перепуган, весь дрожал, у парня зуб на зуб не попадал.

Это еще что? Неужели фюрер и правда умер? Неужели всё — я убил Гитлера?

Доктор попытался что-то из себя выдавить, но от стресса не мог связать двух слов.

— Рейхсляйтер… Простите… Вынужден сообщить…

Автоматчики застыли, как статуи, их лица были каменными. А жирный лоб Бормана в очередной раз покрылся испариной.

Ну хватит, пожалуй. Я слишком долго тянул время, я действовал слишком трусливо. Но это было раньше, я тогда еще не освоился. А сейчас освоился вполне. Лучше момента уже не будет никогда. Сейчас и только сейчас: когда Гитлера больше нет, и когда все растерянны.

Я выхватил из кармана пистолет и громко отчеканил:

— Фюрер был убит в результате заговора! Борман, Геббельс, Геринг и Шпеер сговорились, чтобы погубить фюрера. Я только что допросил Бормана — он признался мне!

Да, наверное было разумнее действовать не столь прямо, а вступить в союз с Борманом. Но это было разумнее пару минут назад, когда я еще не знал о мятеже военных и смерти Гитлера. А политика — искусство возможностей. И если я хочу стать политиком (а я хочу), то должен, просто обязан действовать сообразно ситуации.

Я направил пистолет прямо в жирную рожу Борману:

— Я приговариваю вас к смерти за государственную измену, рейхсляйтер!

Автоматчики не отреагировали — вообще ноль эмоций, никто из них даже не шевельнулся. А вот доктор в ужасе вскрикнул.

Я нажал на спуск, но ничего не произошло.

Вот черт! Я забыл снять с предохранителя…

Щелк — я снял с предохранителя, но время было уже потеряно.

— Это не Гиммлер, это русский шпион! — заорал Борман, — Убейте его!

Но никто из охранников Гитлера даже бровью не повел. Не люди, а киборги. И подчиняются они только Гитлеру, которого больше нет.

Борман бросился на меня, выбил у меня пистолет, люгер полетел на пол. Однако среагировал мой адъютант, он подошел к Борману со спины, сложил руки замком, а потом профессионально ударил рейхсляйтера по толстой шее.

Борман ахнул и опал на колени.

Я первым делом поднял с пола мой пистолет, а уже потом двинул рейхсляйтеру сапогом в висок. Черепушка у Бормана хрустнула, теперь рейхсляйтер упал уже на четвереньки, в глаза ему брызнула кровь из распоротой головы.

— Давай договоримся! — взвизгнул Борман.

— Никаких переговоров с врагами Рейха, — отрезал я.

Я направил пистолет Борману в голову и выстрелил. Резкий, как удар хлыста, звук разнесся по больничным коридорам, пуля прошила башку Бормана насквозь. Рейхсляйтер рухнул на пол всем своим жирным телом, под ним тут же стала растекаться лужа крови.