Вот этого уже точно никакие хирурги не спасут и даже пытаться не будут. Борман был мертв.

А на меня накатил шок. Я еще ни разу в жизни не убивал человека, так что в голове у меня тут же застучало, руки задрожали. Хорошо, что задрожали сейчас, а не секундой раньше — когда я стрелял. Я тут же сунул в карман пистолет, и обе руки тоже засунул в карманы мундира, чтобы скрыть мою тряску.

Какой-то миг я еще опасался, что автоматчики Лейб-Штандарте меня расстреляют, но бросив на них взгляд, осознал, что это опасение беспочвенное. Никто из гитлеровских стражей даже не шевельнулся.

Я повернулся к доктору:

— Ну говорите уже толком! Фюрер мертв?

Но доктор только разрыдался. Его можно было понять: в палате за его спиной только что погиб Гитлер — живое божество, всесильное и бессмертное. А остальные вожди Рейха у него на глазах принялись убивать друг дружку. Весь мир этого парня рушился, вот к такому национал-социалистическая пропаганда его явно не готовила.

— Да придите уже в себя! — прикрикнул на доктора мой адъютант, — Что вы как баба? С вами говорит рейхсфюрер. Ответьте ему.

— Вот-вот, — поддакнул я, — Только уже не рейхсфюрер, а фюрер и рейхсканцлер. Адольф Гитлер назначил меня своим заместителем перед смертью, в присутствии свидетелей.

Доктор так и не собрался с духом ответить, только рыдал — явно истерика. Зато один из телохранителей Гитлера молодцевато щелкнул каблуками. Так громко, что я даже вздрогнул, перепугавшись, что в меня стреляют. Но это не автоматы щелкали, просто каблуки о больничный пол.

— В таком случае считаю своим долгом доложить вам, рейхсканцлер, — заявил телохранитель, — Наш фюрер — жив. Но в этой палате его больше нет. По приказу бригадефюрера Раттенхубера фюрер эвакуирован пять минут назад, как только мы узнали о мятеже военных.

— ЧТО? — я едва верил своим ушам, — Эвакуирован? А как же операция? Он же не переживет эвакуации! Вы понимаете, что вы убили фюрера, подонки?

Телохранитель сразу побелел от моих слов, ни ни один мускул на его лице так и не дрогнул.

— Бригадефюрер Раттенхубер принял решение, мой господин. Он счел, что оставаться здесь — опаснее для фюрера.

— Куда? Куда фюрера увезли?

— Не могу знать, рейхсканцлер. Могу лишь сказать, что с фюрером отправились врачи и ближайшая охрана из Führerbegleitkommando.

Я в очередной раз растерялся. Надо было что-то делать — а что непонятно.

— Шеф, гляньте-ка, — меня позвал мой адъютант, он уже стоял у окна в конце больничного коридора.

Я бросился к окну, глянул на площадь перед больницей, и увидел медицинский автомобиль, на максимальной скорости уезжавший прочь. Всего с одной машиной сопровождения, но мне от этого не легче.