После антракта оркестр заиграл тревожную дробь, зал погрузился в полумрак. Но один прожектор сделал на арене яркое световое пятно. И в этом пятне словно ниоткуда появился маг. Высокий, худой мужчина в черной фрачной паре с белоснежным пластроном. Аскетичное «орлиное» лицо. Пронзительный надменный взгляд. Стиль Шерлока Холмса.

Одного взгляда мне хватило чтобы понять, что у этого человека дар есть. Он в самом деле может гипнотизировать, подавлять волю, заставлять людей выворачиваться наизнанку… Очень интересно! Ну-ка попробуем.

И я включил режим самозащиты, стараясь распространить его на весь зал. И сразу заметил, как напрягся человек на арене. Я представил, как сейчас он привычно воздействует на зрителей, по опыту находя самых слабых, безвольных, из которых он сможет веревки вить. И вдруг… натыкается на стену. Непрошибаемую. Ни малейшей щелки! Весь зал — монолит. Кроме «подставных». Но и они как будто ощутили, что представление идет не по сценарию. Я без особого труда определил «подсадных». Мужчина во втором ряду и женщина в четвертом, сидящие далеко друг от друга. Они невольно шевельнулись, стали озираться, пытаясь переглянуться. Видимо, в зале не было той реакции, что всегда была. И они не смогли понять, в чем дело.

А вот Вебер понял. Я увидел, что он угадал внезапную нервность «мага». И от этого моя уверенность в себе выросла. Я сознавал, что плотно прикрыл аудиторию своим «эфирным транквилизатором». И «чародей» оказался беспомощным.

Впрочем, не совсем. Все же он был слишком опытен. Подставных не зря посадил в зал. И превратил выступление сперва в лекцию о всякой паранауке: телепатии, эзотерике, очень лояльно вспомнил древнегерманских жрецов, друидов; даже Юлия Цезаря приплел для веса.

Говорил, кстати, хорошо — заметно, что образованный. Потом вытащил на арену своих ассистентов, и вместе они разыграли несколько трюков. Словом, худо-бедно выкрутились.

Но тут я сам ощутил, что «держать планку» антимагии чертовски устаешь. Это все равно что интенсивная тренировка в спортзале. Я подумал, что со временем научусь держать психический форсаж дольше, а пока еще только учусь. И осторожно расслабился.

Артист мгновенно уловил это. Он оживился, стал действовать куда увереннее. Вот здесь-то ему по-настоящему удалось поразить и восхитить публику, а до того все шло на троечку. Зато теперь — отлично, без вопросов. Представление удалось. Аплодисменты и «браво!» звучали вполне искренне.

Я прошептал Веберу на ухо:

— Он понял, в чем дело. Я уверен. Что в зале был… ну, кто-то такой, как он…