— Он не такой страшный, как кажется. Но он и не хороший. Он вообще никакой. Я его уже не боюсь. Я могу забрать его обратно к себе, если останемся живы там, в башне.
Ничего не понял. Какая башня? Опять Генрих стал заговариваться…
Как-то расслабились мы в школе без штурмбанфюрера СС Лингарда. Велосипед, американское кино, индейцы… И вообще как-то веселее в школе стало. Доктор Хоффман придумал во время перемен заводить в коридоре патефон с американским джазом и даже начал улыбаться. Но вот следующим утром, во время пробежки на зарядке мы увидели перед главным корпусом школы знакомый черный «Хорьх». Предчувствия у меня возникли самые нехорошие. И они не обманули.
Глава 23 Башня
Лингард явился прямо в столовую, в своем черном кожаном плаще. Лицо его изменилось, стало каким-то другим. Левый глаз закрывала черная повязка. Он как-то недобро посмотрел на нас единственным глазом и сухо скомандовал:
— После завтрака построение. Быть всем! Староста, ко мне!
После завтрака Аксельбаум построил нас и повел на хоздвор, к нашему вигваму, в котором хранились луки, стрелы, колчаны.
Лингард был уже там, стоял у вигвама и рассматривал «наше богатство». Помимо луков с колчанами на земле валялись тщательно сделанные головные уборы из перьев кур, ворон и голубей. А еще томагавки с лезвиями из консервных банок на вырезанных из дерева рукоятках, покрытых «индейскими узорами».
— Что же, господа курсанты, — начал Лингард. — Я вижу, за время моего отсутствия вы очень полезно провели время. Наделали себе луков и прочей дикарской дребедени. И бегали с голыми задами, как мартышки. И кто⁈ Вы⁈ Наследники славных ариев, покоривших всю Европу, возомнили себя неполноценными дикарями! Краснокожими! Неполноценной расой пастухов и собирателей, не знавших даже колеса. Я спрашиваю, кто это сделал? Кто первым напялил на себя это?
Лингард зло пнул убор из голубиных перьев.
Мы, выстроенные в шеренгу перед вигвамом, молчали.
— Прекрасно, — поаплодировал Лингард. — У господ курсантов отбило память, да? Староста! Господин роттенфюрер! Вы отвечаете за порядок в подразделении. Назовите того, кто первый предался этой варварской забаве.
Аксельбаум вышел из строя, оглянулся на нас:
— Не могу знать, господин штурмбанфюрер. Я был в воскресенье в увольнительной в городе. Когда вернулся вечером, все это уже было.
— Прекрасно, — снова сказал Лингард. — Староста группы не знает, что происходит в доверенном ему подразделении, потому что навещал матушку. Приветствую сыновью любовь. Тогда, может быть, это скажет равный ему по званию? Роттенфюрер Шульц! Вы были здесь и никуда не отлучались. Может быть, стоит именно вам поручить командовать подразделением? Доложите, кто первым предложил игру в неполноценных индейцев?