За ночь я просыпался раза три, вскакивал с криком. Будил соседей по спальне своими дикими воплями. На крик прибегал староста, они с Лотаром щупали мне голову, подозревая у меня жар. Но я уже понял в чем дело. Едва выключили свет, я заметил, что в углу спальни у кровати Феликса притаилась сутулая полупрозрачная фигура. И когда утром группа отправилась на зарядку, а после на пробежку, я потихоньку проскользнул на улицу, двинулся вглубь усадьбы, добрался до заветной дыры и почти бегом добрался до берега лесного озера.

Воткнутая в еловую кору иголка с привязанной к нитке бумажке была на месте. Она слабо мерцала. Я осторожно вытащил иголку из ствола, дух немедленно объявился.

— Кошмары — твоя работа? — спросил я строго, надеясь, что дух не станет отрицать своей причастности к моим ночным кошмарам.

Дух показал странную картинку. В песчаной пустыне у пересохшего источника лежит человек. Лицо его искажено страданием. Понятно. Энергии от елочки ему надолго не хватило. Вот и поперся неуспокоенный дух ко мне ночью, подзаряжаться. Кстати, пребывание его в живом дереве тоже так просто не прошло. Иголочки у елочки что-то пожелтели, а несколько капель выступившей смолы, наоборот, почернели.

И что мне дальше с этим делать? От мысли просто выбросить иголку с духом я сразу отказался. Не поможет. Будет являться по ночам и доведет своими кошмарами до психоза.

— Эх, что же мне с тобой делать? — спросил с тяжелым вздохом.

Дух немедленно показал мне новую картинку: веселый такой человек идет по лесной дороге, а рядом бежит беспородный вислоухий пес и с преданностью смотрит в глаза хозяина. На что намек? «Возьми меня с собой, и я буду верен тебе, как собака?» Словно в подтверждении моей догадки пес в видении активно завилял хвостом.

Но иметь при себе этого в общем-то бесполезного пока духа я как-то опасался. Решил расспросить про него подробнее у Генриха и посоветоваться с Лотаром. А иголку пока воткнул в кусок картонки, намотал на нее нитку и положил в нагрудный карман рубашки.

К Генриху нас с Лотаром пустили только после обеда. Он сидел на кровати в своей полосатой пижаме. Над кроватью висел тщательно перерисованная гравюра из книжки Майн Рида «Оцеола, вождь семинолов». На картинке вождь индейцев стоял со сложенными на груди руками и с презрением смотрел на бледнолицых, окружавших его.

На тумбочке Генриха лежал какой-то сверток в салфетке. Оказалось — пирог с повидлом. Матушка прислала.

Я не знал, как начать разговор про духа, но Генрих вдруг посмотрел на мой карман рубашки, где лежала иголка, и сказал: