Я попробовал. Действительно, приличный кофе. Мастер продолжил смотреть на фото, за дверью мастерской что-то звякнуло.

— А ну, пойдем, посмотрим, — предложил мастер, откладывая фотку.

Если шпионы решили ввести в восторг четырнадцатилетнего мальчугана, то у них получилось. В эту минуту я почувствовал, как еще оставшаяся во мне часть Пауля Зильберта возликовала! И все из-за… велосипедного звонка⁈ Ну да, такого блестящего и звонкого велосипедного звонка.

И колеса! Теперь на «Одере» были колеса с новенькими желтыми покрышками. Недешевая вещь. Однако возникла проблема, с которой сталкивались, наверное, все шпионы. Как легализовать полученные матблага. Вот приеду я в школу и что скажу? Что мне подарили велосипед с новыми шинами? Немцы — народ очень прижимистый, просто так тут велосипеды дарить не принято. Вызовет подозрения. Может у Пауля Зильберта и очень красивые глаза, но не в той степени, чтобы за них дарить такие ценные подарки. Но мастер сам мне подсказал очень классную версию легализации полученного.

— Послушай, Пауль, тебе понравился этот велосипед? — зашел мастер издалека.

— Да, очень понравился! — признался я вполне искренне. — И ребятам в школе тоже. Ни у кого из наших не было своего велосипеда!

— Ну, будем считать его нашим подарком тебе. Но… Мы решили расширяться. Я тут недалеко прикупил кузню у цыгана-кузнеца. Но там столько барахла! Цыгане, они такие… нечистоплотные… Может, поможете нам в субботу очистить двор? Гитлерюгенд ведь должен помогать старшим, верно? Вот нам помощь и нужна. Ты можешь поговорить с этим вашим… доктором Вебером? Или кто там может решить этот вопрос?

— Устроить… — я чуть было не проговорился. Кажется, у немцев не было такого понятия, как субботник. Был «супный день», когда все работают не за деньги, а за миску супа из общего котла. И все платят в общую копилку по десять пфенек. Даже Гитлер платил.

— Вы хотите, чтобы мы вам помогли в уборке, и тогда вы подарите мне этот велосипед насовсем?

— Точно, — качнул головой мастер. — Можно сказать и так.

— Конечно поговорю, — пообещал я.

— Ну тогда до пятницы, — сказал мастер. — Скажешь, получилось ли договориться.

— Хорошо, только фотку заберу, — вспомнил я оставленную на столе фотографию. — Я обещал Ангелине подарить.

— Я сейчас принесу, — остановил меня мастер, сунул мне в руки руль от велосипеда и пошел в мастерскую. Ходил долго. Не удивлюсь, что за это время с фотографии сняли копию.

Конечно, по пути домой я обдумывал и наш разговор, и предложение мастера, и те странные шорохи в подсобке. Я почти был уверен, что за мной кто-то наблюдал. Значит, мною заинтересовались. И наша общая фотография пришлась очень даже к месту. Скорее всего ее перефотографировали. Маленьким таким шпионским фотоаппаратом, во что-то встроенным. Но вот этот субботник… А что, если они решили на субботнике закончить главное дело — украсть Феликса? Или вообще, грохнуть его? Чего же такого сделал Феликс, что им там заинтересовалась разведка? Надо думать — английская.