— И что завтра будешь показывать?
— Вебер обещал лепешку такую дать. Загляну кому-нибудь в прошлое.
— А мне что посоветуешь делать?
— Наверное, придется завтра что-нибудь показать, — сказал я, подумав. — Хоть бы со спичечными коробками. Подвигать их на расстоянии. А попасть в лагерь всегда успеешь.
— Ну у тебя и советы, — рассмеялся Лотар.
Долговязый роттенфюрер объявил отбой и выключил в спальне свет.
Наступила тишина, в которой вдруг звонко зазвенел комар. Да не один. С чего это они?
— Лотар, не спишь? — спросил я шепотом.
— Нет.
— А с живым ты не пробовал? Ну это… Свой дар… С комарами, например.
Лотар понял, о чем я. Ответил быстро:
— Нет еще.
— Не хочешь попробовать?
— Хм… Сейчас… Попробую…
Комариный звон разом стих.
— Спасибо, — прозвучал из темноты голос Юргена.
Глава 11 Испытание
Зарядки утром не было.
И еще в нашу спальню принесли новую форму. Для всех.
Короткие до колен темные шорты из хорошей замши и новые коричневые рубашки с черными галстуками. Черные чулки почти до колен. Ботинки — тоже новые на толстой подошве. На новых ремнях висели ножны, из которых торчали рукоятки ножей. До этого нож на ремне был постоянно только у старосты Аксельбаума.
Клаус Шпарвассер сразу выхватил свой нож из ножен и впился в него глазами.
— Ух ты, настоящий! Пионерский, походный! У меня дома такой был.
Он ловко перехватил рукоятку и сделал несколько ловких выпадов, словно дома только тем и занимался, что кого-то вспарывал.
Староста прикрикнул на него и велел строиться на завтрак.
Завтрак утром нам дали просто королевский! Омлет, сыр, масло, джем, сладкие булочки. И кофе был явно натуральный, словно прямиком из Бразилии. Да еще с жирными сливками и настоящим сахаром. Видимо, наши жалобы на опостылевшую кашу возымели действие. Или это специально сделали к приезду комиссии, а завтра на завтрак опять будет ячка или сечка?
После завтрака староста построил нас в колонну по двое и повел в актовый зал.
По лицу старосты было видно, что Аксельбаум тоже сильно волнуется. Неужели Лотар прав и школу могут расформировать?
Я подумал, а что будет, если школу, действительно «разгонят»? Меня что, отправят к танте Магде в город Росток? Нет, особо этого я не боялся, но неопределенность вызывала какую-то досаду. В Ростоке мне определенно делать нечего. Если от меня и будет какая польза, то только здесь, в Берлине. История творится в столицах.
В коридоре перед актовым залом я увидел сначала санитара в белом халате, а рядом с ним стоял мальчик. Это был Генрих. Генрих Штрайх. Тоже в новенькой форме с галстуком, но без ножа на поясе.