В этот момент в автобусе появился Лингард. Он встал рядом с водителем, посмотрел по очереди на каждого из нас.
— Все на месте? Отлично! По приезде вы все напишете отчет о произошедшем сегодня. Подробно опишите, что увидели, что почувствовали. Очень подробно! Феликс Шульц, а тебя я прошу пересесть в мою машину. Господа из института национальной памяти хотят с тобой пообщаться отдельно.
Глава 17 Диверсия
Мы тряслись в автобусе — возвращались домой, в школу. Если честно, вся поездка эта вызвала у меня больше вопросов. Зачем нас вообще возили в этот цирк? Разнюхать, как у Мессинга получается так точно угадывать и предсказывать? Вся германская наука не могла решить этот вопрос? Приходится детей привлекать?
И еще я думал о той встрече в коридоре цирка. Надо же, живой Гитлер был в пределах доступности. Почти без охраны. Мог ли я его…
Если вдуматься, то в кобуре у Лингарда был «Вальтер». «Вальтер» вполне боевой и заряженный. Там в роще он стрелял, и патроны были явно не холостые. Может быть, мне стоило рискнуть, подавить волю эсэсовца, вытащить у него из кобры пистолет и…
Я мотнул головой, отогнав эту мысль. Во-первых, с Лингардом у меня получилось лишь однажды в кабинете доктора Вебера, и то, скорее всего, случайно. Но даже, если бы получилось, и я бы завладел пистолетом, то мне все равно не дали бы совершить задуманное… мои «товарищи» из группы. Почти все они без сомнений отдали бы жизнь за своего фюрера. Разве что Лотар…
Реакция нашей группы на Гитлера меня, признаться, удивила. Ну ладно, Михаэль. Нацистов и фюрера он обожал, боготворил. Видимо потому, что они ассоциировались у него с самым главным и любимым. С едой, точнее — с насыщением. При нацистах, при Гитлере он впервые наелся. Отсюда и внезапно напавший столбняк при виде живого идола. Даже Бога! А Шульц и вовсе грохнулся в обморок. Примерно по той же причине. Только там не еда, там — что-то другое.
Юрген — совсем другое дело. Когда Гитлер подошел к нам, я заметил, что Юрген словно стал выше и взрослее. Прям хоть на плакате его рисуй в блистающих доспехах — истинный ариец на белом коне. Весь такой одухотворенный. А вот Клаус ощерился. Реально, как пес, как овчарка. Очень верная и исполнительная служебная овчарка, готовая выполнить любой приказ хозяина. Немецкая овчарка. Скалит зубы и преданно смотрит в глаза хозяину.
Кстати, Аксельбаум был из той же породы. Я прямо чувствовал его желание. Желание немедленно выполнить любое желание, любую прихоть Гитлера. Он прямо-таки пожирал глазами фюрера. Сказал бы тот: «Выпрыгни в окно», без сомнений сиганул бы.