Очень скоро за кулисами стало очень тесно, к нам присоединились наставники — преподаватели и доктора школы.

— Ну что, друзья мои, кто начнет? — спросил Хоффман, оглядывая нас. Повернулся к Юргену. — Может быть ты, мой мальчик?

Я заметил, как Юрген побледнел.

— Я не уверен, получится ли у меня сейчас, — сказал он.

— Должно получиться, — твердо сказал доктор Хоффман и за руку вывел Юргена на сцену. Представил его.

Потом на сцене что-то произошло. Отсюда, из-за кулис я, конечно, не мог видеть комиссии, но вот реакцию услышал. Сначала дружный «оооох», потом аплодисменты.

Звучит так, словно Юрген показал им что-то стоящее. Я заглянул на сцену.

Сначала ничего не понял. На сцене по-прежнему стояли Хоффман и Юрген.

И тут я сообразил, что Юрген стал на голову выше доктора Хоффмана. Да! Не то чтобы Юрген вырос. Просто он висел в воздухе без всякой посторонней помощи. Поднялся вверх примерно на метр. Левитация! Именно этот дар я у него и подозревал после того случая ночью, когда я увидел Юргена «подвисшим» в воздухе.

— Прекрасно, — прозвучал из зала голос молодого господина. — Браво, доктор. Мы — впечатлены! Он может что-то еще? Впрочем, я думаю, и этого на первый раз достаточно!

Хоффман вернул за кулисы Юргена. Я обратил внимание, что теперь лицо Фризе стало совсем красным, словно, от напряжения. И все потное.

— Отлично, отлично! — приговаривал Хоффман, гладя Юргена по голове. — Хорошее начало, мой мальчик! Присядь, отдохни. Кто дальше?

— Я думаю, у Лотара должно получиться, — легонько подтолкнула в спину моего приятеля фрау Штрикер. — Лотар, что тебе нужно для демонстрации?

— Пусть на сцене поставят стол, — сказал Лотар.

Мы с Клаусом подхватили стоявший у кирпичной стены стол и поспешно выволокли его на сцену. Попутно я успел глянуть в зал. Судя по выражению лиц членов комиссии, свободный полет Юргена всех впечатлил.

Лотар вышел на сцену вместе с фрау Штрикер. Та как-то театрально представила моего приятеля и положила на стол два спичечных коробка. После чего удалилась за кулисы.

Лотар отошел от стола на пять шагов, резко развернулся. И, хотя он стоял теперь ко мне спиной, я ясно представил, что происходило. Зрачки Лотара из голубых стали синими, коробки на столе зашевелились. И стали расползаться по столу в стороны.

— Эй, эй, стойте! — раздалось из зала.

На сцену, громко топая сапогами, поднялся тот самый штандартенфюрер с рожей мясника.

— Знаю я эти ваши фокусы, — сказал он, наклонился и начал водить руками меж ножек стола.

Ничего постороннего не нашел. Удивился. Отошел на три шага. Приказал: