Конечно, перед встречей я тоже волновался. Ведь неизвестно, что по моему поводу сообщил им Центр. А если просто приказал продолжить наблюдение? Что, опять рассказывать про школу? Про то, как мы играем в индейцев? Им будет ну очень интересно. И еще одна мысль меня посетила. А что, если они — не шпионы? В смысле — не разведчики. Просто — похитители детей. Хотели утащить Фрица, у которого папаша какая-то шишка в Лейпциге, и затребовать с него выкуп. Хотя нет, если бы хотели выкрасть дитя ради денег, то выбрали какого-нибудь миллионера. А не партийного функционера, ради которого всю округу на ноги подняли.

В любом случае никаких других зацепок у меня не было. Не сидеть же в гитлерюгенде до совершеннолетия. А там и в армию загребут, аккурат на восточный фронт.

С такими вот невеселыми мыслями я подъехал к автомастерской. И мастер, и помощник были на месте. И, кажется, меня ждали. Юнга сразу принял у меня велосипед и пошел менять резину. Мастер же предложил зайти в мастерскую, плотно затворил дверь и указал на табуретку у верстака.

— Ну что нового в школе? — бодро спросил он, наливая в алюминиевую кружку кипятку из закопченного чайника. Из кружки наполнил две фарфоровых чашечки. Вот ведь немцы, во всем у них порядок. Кофе положено пить из кофейных чашек даже в автомастерской.

— Да все по-старому, — ответил я, заметив, что посадил меня мастер очень хитро. Прям напротив окошка. Сам я получаюсь весь на свету, а он — в полумраке. И дверь подсобки вроде как приоткрыта. Что, меня решили кому-то показать? Тому, кто сам показываться не хочет.

Я пожаловался, что после указанных событий на лесной дороге у нас сначала усилили охрану и даже за ворота не пускали.

— Они все дыры в ограде заделали, но нас так просто не возьмешь, мы новые дыры нашли. Взрослому — не пролезть, а мы, пацаны, меж прутьев протискиваемся, — похвалился я.

— Говорят, у вас старший офицер очень строгий, — сказал матер.

— Офицер? Это вы про господина Лингарда? Да, очень строгий, только он неделю уже не показывается. У него дела в Берлине. А нам в субботу кино показывали. Американское. Пор ковбоев и индейцев. Мы теперь в индейцев играем. Во!

И я продемонстрировал мастеру фотографию. Э-э, сплоховал мастер, не сдержался, слишком жадно за фотку схватился. Спохватился, снова принял степенный вид, полез за очками. Обстоятельно рассмотрел фотографию.

— Славные ребята. Так которого у вас похитить хотели?

— Да Феликса Шульца. Вот он справа, с томагавком.

— Угу… Ты попробуй кафе, попробуй. Не желудевый, настоящий. Из Бразилии.