Я тут же посмотрел на плакат на стене — орел с олимпийскими кольцами. Это же символ Берлинской олимпиады 1936 года. Я посмотрел дату выхода газеты — 21 августа 1936 года.

21 августа? Сегодня утром тоже было 21 августа. Но совсем другого года…

Вот почему-то именно сейчас меня пробрала дрожь. И дело было даже не в том огромном временном промежутке между моим прежним временем и этой новой реальностью. Дело было в осознании, что ничего страшного еще не случилось, но уже близится. Весь ужас Второй Мировой: и немецкие танки под Москвой, и горящий Сталинград, и блокадный Ленинград, и страшные концлагеря. Потом уж, слава богу, красное знамя над Рейхстагом и долгожданный мир, но сколько всего нехорошего перед этим…

Чтобы скрыть свое волнение, я сделал вид, что ищу что-то в тумбочке.

В верхнем ящике обнаружился полезный документ. Удостоверение члена гитлерюгенда Пауля Зильбера. Из него я выяснил, что мой день рождения — 12 июля 1921 года. То есть мне недавно исполнилось пятнадцать. Мелковат, конечно, для пятнадцати. Хотя достаточно жилистый, крепкий и выносливый.

Еще узнал, что я берлинец. В гитлерюгенде состою уже год, перешел по возрасту с юнгфолька, имею отличие за усердность.

В коридоре раздался шум и голоса, в спальню начали подходить остальные курсанты. Все примерно моего возраста.

Я старался вести себя так, словно мы со всеми давно знакомы, старался не брякнуть лишнего. Любой свой косяк я мог бы объяснить усталостью от участия в эксперименте. И пока все вроде бы получалось хорошо.

Незаметно наблюдая за ними, я фиксировал все примечательное в их облике и повадках. Они были и похожи, и одновременно непохожи друг на друга.

Мне приходилось видеть хроники про гитлерюгенд. Там, конечно, все были явно выраженного нордического вида, с правильными чертами лица, прекрасного телосложения. Светловолосые и светлоглазые. Стриженные под аккуратную польку или полубокс. Видно, философия Гитлера-Розенберга исходила из того, что люди только такой внешности и могут обладать сверхспособностями. Сама природа положила на них такой опознавательный знак.

Тут дело обстояло несколько иначе, все были вроде нордического типа, но в чем-то каждый отличался от прочих. Пожалуй, на роль стопроцентного арийца из кино здесь подходил только Юрген — высокий, стройный блондин, пожалуй, несколько астеничный. Клаус, напротив, был невысокий, юркий, бойкий. Михаэль — коренастый, широкоплечий увалень. Генрих — мелковат, видом не тянет даже на четырнадцатилетнего. Я — что-то среднее между ними всеми…

Мне, по сути взрослому человеку с высшим психологическим образованием, нетрудно было повернуть разговоры так, чтобы определить эрудицию, интеллект, общее развитие парней. И я быстро установил, что Клаус, уличный пацан из Моабита, не имея особых знаний, обладает отличной смекалкой. Шутник и балагур. Такие встречаются в каждом коллективе. Баварец Михаэль, бормочущий на жутком диалекте, очень силен, но заметно туповат. Юрген скорее всего лидер в группе — когда он говорил, все затихали и слушали. Генрих скорее всего аутсайдер. Из-за физических данных.