С этими словами она смотрит на мать с простой, открытой улыбкой – но я-то ее знаю уже, эту улыбку. Застывшую такую. Маска. Зачем это? Затем.

Не спрашивая разрешения, она садится за пианино и играет Турецкий марш Моцарта.

Теперь я не только слышу, но и вижу, как она играет. Вряд ли качество игры ее улучшилось за эти годы, ведь она же не занималась. А мне пофигу. Я просто любуюсь ее экспрессией, тем, как она раскачивается из стороны в сторону, как взмахивает руками, когда играет. По-моему, так делают серьезные музыканты, увлеченные музыкой? Тоха теперь делает так же. Она спотыкается несколько раз, один раз запинается так сильно, что ей приходится вернуться назад, далеко назад, ведь она же без нот играет, но нам троим это абсолютно безразлично, и мы терпеливо ждем продолжения, не смея тревожить ее. Ее музыка, местами бурная, раздающаяся колокольным звоном, местами – тихая, но задорная, скатывающаяся к нам веселыми, круглыми горошинками, местами струящаяся почти журчанием ручейка захватывает нас, и мы не придаем значения таким мелочам, как сбои и неточности.

Марш завершается тем, что она мне потом назовет «типично моцартовским эксцессом; вот сходим мы с тобой в оперу, и ты его еще узнаешь – это у чувака так все и бурлило через край, натура такая была эксцентричная, экспрессивная, он не знал, куда это выплеснуть, вот и выплескивает тут в конце» - и она обрушивает на клавиши заключительные аккорды, которые по замыслу композитора нужно повторить еще и еще, вдолбить в слушателя, передав ему хотя бы малую толику тех эмоций, что в нем, в композиторе, так бурлили.

Когда она доигрывает, мы хлопаем ей.

- Молодец, - говорит ей отец. Но это она не для него играла, ведь тогда он, как и я, не видел ее и не запомнил.

Нет. Я смотрю на реакцию матери и вижу на ее лице точно такое же выражение, как у Оксанки. Такую же абсолютно застывшую улыбку. Словно она поняла что-то и ни с кем не хочет этим делиться. И что же она скажет?

- Оксана, ты играла просто замечательно! Ведь ты, наверное, очень давно не занималась? – а, это она про музыку. Нет, непонятно. Ну, так потом станет понятно.

- Спасибо. Да, очень. Это было последнее произведение, которое я играла в музыкалке в Ростове, только его помню.

В скором времени она откалывается с матерью на кухню, пока мы с отцом идем во дворик к родительской машине - менять колеса и масло заодно. Я свою резину поменял уже. Уже октябрь-месяц, пора, даром, что бабье лето. Вот прямо завтра могут настать заморозки, гололед.Eisregen , то есть, дождь, замерзающий на ходу. Здесь нередкое явление в любое время года, кроме лета. Довольно поганая штука, особенно на скорости, на автобане. Вот и меняют они летнюю на зимнюю четко в октябре, в День Воссоединения Востока с Западом, то есть, сегодня. А на Пасху потом – так же четко зимнюю на летнюю.