И вообще, она в свое время очень любила Анушку. Спелись они с ней, и мать все мозги мне проела или пыталась проесть о том, как неумно с моей стороны было разрывать столь долгие и удачные отношения с такой хорошей, красивой и умной девушкой. И где я, дебил, еще такую найду, кому нужен. И у меня тридцатник не за горами, пора бы уже о чем-то там подумать.

Готов поспорить, они с отцом в плане баб привыкли считать меня трудным случаем, с которым какая-нибудь новая просто так не замутит. А тут еще работа эта и не знакомлюсь ни с кем, времени нет… Вернее, это у матери ломка, это она, по ходу, уже внуков хочет. Отец в этом плане на расслабоне, мол, Тамар, он же мужик, ему и в сорок пять успеется.

Если уж на то пошло, то косяков по поводу Оксанки можно было ждать скорее от матери. Помнится, ее первое впечатление тогда, давно было не самым благоприятным. Но если честно, мне было положить, как они ее воспримут. Ведь в моей-то жизни, в моем восприятии Оксанка воцарилась столь незыблемо и безоговорочно, что знакомство ее с ними было маленькой бюрократической формальностью, голимой постановкой их перед фактом. Тем фактом, что в моей жизни появилась девушка. Женщина. Та самая. Так что я внутренне даже посмеивался при мысли о предстоящих смотринах, не мандражируя и не задумываясь над тем, мандражировала ли она.

А она им, кажется, ничего?

- Николай, - радужно улыбается ей отец. Впервые после смерти дяди Вани вижу на его лице такую улыбку.

Едва, лишь мне одному заметно кривя губы в усмешке, Оксанка позволяет показать себе квартиру, в которой она, типа, впервые.

-Ihre Eltern haben ‘n Haus . У ее родителей – дом, - сообщаю я матери.

Оксанка, улыбаясь, добавляет:

- Да уж. И еще к тому же огород, собака, кошка, рыбки и хомячок. Времени свободного у них – сами понимаете. А мы с братом разъехались по стране, так что им от нас помощи никакой. И они иногда задаются вопросом, нужен ли им одним вообще такой дом. Но чтобы переехать – даже представить себе не могут.

- Мы Андрюшу с Антошей тоже не видим совершенно, - с сожалением кивает мать, продолжая говорить по-русски. – А чем твой брат занимается, Оксана?

- Дима сейчас вообще в Глазго, пишет бакалавра по биоматематике.

- Какой молодец. А наш Антоша – пианист. Это его пианино.

- Как это прекрасно – музыка, - восхищается Оксанка. Искренне восхищается. – Работать в такой прекрасной среде, занимаясь любимым делом. Это же для души.

- Да, я сама об этом мечтала когда-то, - говорит мать, сейчас заведет опять свою старую песню. – Как же мы обрадовались, когда Антоша стал всерьез заниматься фортепиано, в музыкальный ВУЗ поступил, на джазовый класс. Но… уж эта мне учеба, - вздыхает она вдруг. – А потом работа. У одного проекты, у другого выступления. Так и перестаешь детей видеть.