***

Что ж, посмотрим, как у нас все проходит среди недели. Да как? А вот как: от одних голимых сообщений, которые и писать-то время не всегда находится, от позднего утра до позднего вечера мы с ней живем в непрекращающейся ломке. Утра у нас поздние, потому что по утрам я теперь со сладостной благодарностью судьбе и физиологии наконец-то нахожу применение утренним явлениям, обрушивая неиссякающую энергию на, вернее,в свою сладкую, безотказную девочку.

Не получается проводить вместе все обеденные перерывы. Иногда у меня их попросту не случается. Еще, если намечается долгий вечер в офисе, предпочитаю пропустить перерыв, только бы сократить вечернее время работы и подольше побыть с ней.

И еще. Мне ново это. Что можно так часто хотеть секса с девушкой. С моей девушкой. С ней. С Оксаной. Что у меня может встать, стоит мне лишь услышать по телефону ее сексуальный голос – как это у нее так получается? Говорить в трубку так, будто она стонет, при этом говоря абсолютно спокойно, нормально и не выпендриваясь? Неужели, кроме меня никто не замечал? Сгораю заживо, думая, что вот, вероятно, многие, с кем она по работе говорит по телефону, себе там не бог весть что представляют, не зная ее даже, только голос ее слыша. А я ревни-и-ив, оказывается …

А иногда эта бесстыжая чертовка, если ей нечего бывает делать – переговорить, что ли в Бергхаузен Клее с кем-нибудь, пусть ее побольше загружают? - начинает откровенно хулиганить. Шлет мне фотки, на которых красуется или только ее ножка вхай-хиле – для меня их дома не надевает, поросенок, мол, это – в офис. Или фото своей попы в какой-нибудь юбочке. Или язык высунет и сфотографирует. Но, клянусь, это – еще полбеды.

Иногда эта бессовестная катает какие-нибудь коротенькие, но беспредельные порнографические рассказики с нами в главных ролях и шлет их мне. Еще озаглавив как-нибудь на латинице, вот ненормальная, типа «Confessionsofanaughtyslut » - Откровения бесстыжей шлюхи. Как еще на гриновском спам-фильтре ни разу не попались… А ПОТОМ - ЧТО ХОЧЕШЬ, ТО И ДЕЛАЙ до самого позднющего вечера. Ведь у нее же, мать ее, так хорошо это получается, словно она на этом бабло зашибает. Если она вообще жжет, то рассказики вдобавок корябают мою ревность намеками на то, что на работе она с кем-то заигрывает или на нее кто-то заглядывается.

И вот в такие-то беспощадные дни я потом трахаю ее особенно жестко и много раз,наказываю , довожу до умопомрачения. И неважно, что на следующий день - недосып опять. Заставляю пищать и молить прощения у своего Андрюшеньки. Ублажать его так, как скажет он и столько раз, сколько он скажет. Говорить, что она очень-очень-очень нехорошая девочка, которая очень плохо себя вела, но искренне раскаивается в своем поведении и больше так не будет. Но она шалит, смеется надо мной, кривя свои бесстыжие губки, уже когда говорит это, и - будет, естественно, еще как будет. И это – ну, кайф, само собой.