Возможно, когда-то у себя в музыкалке Оксанка подавала надежды, но сейчас ей явно мешает ее темперамент, да и склонность по малейшим пустякам вспыхивать пожаром, чтобы затем впасть в самогрызущую меланхолию. Но у меня-то настроение, несмотря ни на что, отличное.

- Побольше позитива! Ты же удовольствие должна получать, а не грузиться. – уговариваю ее. - Хочешь, позанимайся с преподавателем. Есть специальные занятия, для тех, кто вспомнить хочет. И вообще, может произведение слишком сложное, - с трудом разбираю по-русски: Чай-ков-ский. Барка-… Бар-ка-рола – чего это? Барка? Лодка какая-нибудь?

- Танец, - она, вопреки своему обыкновению, не смеется надо мной, хотя ей хочется, я вижу. Вместо этого разглядывает меня внимательно.

- А почему именно это?

- Это – июнь из его Времен года.

- Так сейчас декабрь.

- А пофигу. Это почти месяц моего рождения. И красиво вдобавок, - она пристально смотрит на меня, а потом таинственно улыбается и занимается еще некоторое время, теперь уже более сконцентрировано и почти без междометий. Я, конечно, не спец, но, по-моему, теперь дело идет заметно лучше.

В обед мы заваливаем к Зузи и забираем «книги». То есть, Оксанка с Зузиной подачи потрошит Зузин подвал, где царит полумрак и хранятся книги, оставленные той ее родителями. Оксанка хапает все, что ее сколько-нибудь интересует и с вопросом «А эту можно?» швыряет это в стопку, со временем превращающуюся в гору. «Жерминаль» Эмиля Золя, на французском», - поясняет она мне, безмолвно наблюдающему за этой букинистической оргией, - «сроду не найти больше нигде такое издание.» «Канеш» - соглашаюсь я, потому что сказать мне больше нечего. В подвале невероятный душняк и теснота.

Наконец, после полуторачасового мародерства и моего робкого вопроса: «Зай, можь, хватит? У нас ставить некуда…» - Оксанка утихомиривается. У меня и правда нет книжного шкафа. Придется приобрести. Все, что я читаю, у меня в читалке или на ноуте.

Мы покидаем подвал и говорим «до свиданья» Зузи. Лупая нам вслед глазами, Зузи сокрушенно бормочет Оксанке на прощанье, что ее новая квартирантка, даже не предупредила ее о том, что держит саламандру, которую изредка выгуливает в квартире.

Ближе к вечеру мы вообще-то собирались загрузить в машину наши – в основном, ее - причендалы и двинуть на несколько дней к родителям – моим, ее. Но поездка обламывается - по крайней мере, на сегодня. Под вечер появляетсяблиц-айс , «молниеносный гололед», коварный дождь со снегом, мгновенно замерзающий при соприкосновении с проезжей частью. Он быстренько превращает пути сообщения в один сплошной каток. Это мгновенно становится причиной массовых аварий на автобанах, а дорожным службам, полиции, пожарным и скорым готовит очень долгую и мерзкую ночь.