Да, я давно уже знал, что люблю ее. И ждал. И ждал. Не слов, нет. Что скажет первой – дождешься от нее, как же. Просто сдвига. Проявления – чувств, что ли? В чем они вообще проявляются? Да признаться, я и сам не знал. Может, чтоб проявляла заботу, ласкалась почаще. Фу ты, черт – как объяснить?

Чувства. Мы же с ней их не мусолили. Мы просто были вместе, вместе спали, занимались любовью, ели, пили, гуляли, принимали душ, делили обеденные перерывы, крутили педали, занимались спортом – всякими его видами, читали друг другу, бегали на ее выставки да в театры, купаясь в собственном радостном, приподнятом таком настроении. Нам было хорошо вместе. Всегда.

Естественно, я всегда первым начинал к ней приставать, а она принимала мои приставания со смехом, довольным таким и радостным. Или просто с улыбкой. И никогда не лезла первая. Однажды я в шутку наехал на нее, что она со мной неласкова – это в смысле, я всегда делал первый шаг к близости. А если бы не делал (чего не случалось), то она бы не стала настаивать. Или, боже упаси, говорить о своих нуждах, ну там, что ей нравится или чего ей, может быть, не хватает. Казалось бы, мы жили вместе уже некоторое время и говорить друг с другом любим. Но нет – навязываться, вот за что бы она посчитала подобное. И такое было несовместимо с ее гордостью, мол, если она для меня что-нибудь значит, тогда должен сам допереть, что ей надо. Это я потом понял.

Она у меня девочка – как бы это сказать? Робкая, закомплексованная, что ли. Да-да. Ей всегда нравилось, чтобы ее добивались, это я помнил еще с незапамятных времен и мне это ничего не стоило – наоборот, заводило. Тем более, что если она в шутку отталкивала меня, то сладостная борьба ее, если вообще имела место быть, бывала весьма непродолжительной.

Нет, ей бы в голову не пришло первой начать – ну, скажем, раздевать меня. Да даже целовать первой. Будто она от этого лицо потеряет, опозорится как-то. В душе я смеялся над ней, над этой ее старомодностью, но и мужиком себя с ней чувствовал, чего греха таить. И я упоминал, кажется, что, говоря о хореографии, в постели она по большому счету бывала пассивной, допускала, впускала, принимала. И чувствовала. И выражала эти чувства так, что... твою мать. И мне хватало ее восприимчивости, вот это уж не то слово.

А вопросик? Да что там – вопросик. Радужная атмосфера наших отношений уменьшила вопросик да размеров бактериального головастика, пока он не стал совсем прозрачным и не растворился с пшиком.

***

Мне нравится моя работа. Нравится составлять сложные кредитные соглашения для ТНБ или – реже – каких-нибудь крупных корпоративных должников этих самых ТНБ. И меня особо не напрягает, что для этого приходится помимо самого составления договоров делать еще кучу всякой ерундовой работы типа бессмысленных ТельКо, справок, доверенностей, беготни за клиентами или их партнерами, ответов на глупые вопросы, расспросы и переспросы. Хоть они все и разбираются в своем деле, иногда в случае какой-то особо сложной и надуманной сделки, которая является таковой по милости налоговых хитросплетений, возникают дополнительные вопросы в моделях финансирования. Нам для этих вопросов предлагается придумать разумное решение, а протом разжевать его клиентам – ведь для них-то все всегда должно выглядеть просто. Кроме того, иногда при всем их профессионализме и банкам приходится подтирать задницы, как в детсаду, когда они где-то облажаются.