Ульменбергские Ворота. Аорта. Светофор. Люблю светофоры. А за ним, еханый бабай, уже почти видно башню Гринхиллз - Гринхиллз турм. До нее едешь через Виттенбергский парк, в который выходит летняя терраса местного Хилтона. Тут тоже есть большой пруд, возле которого мы с ней иногда обедаем, целуемся и обжимаемся, сидя на лавочке и наблюдаем за большой серой цаплей, которая очень любит рыбачить здесь.
Напротив пруда в Виттенбергском парке есть оранжерея, иногда используемая как выставочный зал для работ всяких местных художников. Туда тоже ходим. Она не пропускает такого. Иногда по выходным пытается таскать меня по выставкам в музей изобразительных или в выставочный зал Пернхайм, в который привозят всегда самые, по ее словам, крутые выставки. Впрочем, мне нравится. Но ей я в этом особо не признаюсь, а на ее вопросы, мол, как мне понравилось там-то или там-то, неизменно отшучиваюсь, что было «интересно». А если она с надеждой переспрашивает, правда ли, то я с шутливой серьезностью ей заявляю, что скукота, конечно, зато теперь в понедельник на работе можно будет выдавить из себя что-нибудь заумное про выставку Макса Бекмана, а то задолбал этот постоянный треп о футболе и политике. И ржу. А она обижается в шутку.
А и зачем распевать ей, что мне нравится все, что нравится ей. Зачем эта приторность. Привыкнет еще. Хватает с меня музеев и театров. Думаю, когда ей наконец удастся затащить меня в оперу, можно будет официально считать меня пропащим.
Вот уже и Театральная, на которую мне не надо заворачивать. Меня вырубает, что мне ехать ближе, чем ей. Перед ней еще пара минуток по парку Европы, и я каждый раз, ощущая легкий укольчик, отпускаю ее одну в этот новый день. Если б хотя бы можно было провожать ее до ее Е-11. Доводить до места. Вначале я так и делал, но она яростно протестовала, мол, зачем разъезжать туда-сюда, терять время, зато потом торчать на работе допоздна. И я сдался. И теперь мы с ней расстаемся возле Гринхиллз турма, она ждет, пока я перейду через дорогу, затем я оттуда смотрю ей вслед, пока она не скроется на своем велике за зданием театра. И соображаю с тоской, что все было бы гораздо проще, если бы у нее не было высшего, и я бы тогда просто взял ее к себе секретаршей. Думаю, фрау Фаринанго бы не обиделась, даже обрадовалась бы.
Между тем начинается, да уже давно начался длинный, очень длинный день в офисе, и я иду в него мимо ресепшна, уныло волоча ноги – пока там придет долгожданный вечер…
- А давай в обед вместе бегать? – предлагает она как-то. – Пару раз в недельку?