Нам прикольно вместе. Давно я так не общался – чтобы просто так, не задумываясь. Последний раз… во время нашего с ней разговора тогда, в поезде. Да, несмотря на то, что смотрю на нее отнюдь не объективно, несмотря на то, что она – объект моего вожделения, теперь более, чем когда-либо, общаться с ней легко и приятно. С ней я не парюсь и не напрягаюсь, и время летит незаметно.

Бурно и страстно обсуждаем еду – м-м-м, мое самое любимое на свете нигири – это угорь, я вот прибить за него готова; да, в натуре? так, а ну - открой рот… открой… - м-м-м-м, спасибо. Еда – ее слабость. Когда наедается, особенно чем-то вкусным, она словно тает. На расслабоне сразу. Колючесть, плохое настроение, любые косяки – куда что девается.

И вот я отправляю в рот очередное маки, жуя, откидываюсь назад на своем стуле с белой пластиковой спинкой и говорю просто:

- Здесь ништяк. Мы сюда иногда приходим на обед.

- Да, мы тоже ходили, когда я работала в Гринхиллз. Теперь не с руки как-то.

На это я с занудливо-важным видом интервьюера на собеседовании спрашиваю:

- А позвольте нескромный вопрос: почему вы ушли из Гринхиллз?

Пожимает плечами:

- Такнам у вас ловить нечего. Нет, я понимаю, что во всех «больших» для нас одна и та же бесперспективщина, но в Гринхиллз – просто отстой.

Смеюсь, а она смеется со мной:

- Да, да, отстой особенно обостренный. Год с лишним меня пинали от одной дью дилидженс к другой – это бы ничего, когда начинаешь шарить, даже прикольно. И проекты-то в эм-энд-эй какие – вы сайнинг замутили, а через день-два Файнэншл Таймс с придыханием о сделке ваших клиентов пишет, мол, для ее вступления в силу еще требуется подтверждение со стороны Федерального Антимонопольного Ведомства, но, стоит им только подтвердить… У новичков от этого башку сносит – читать в газете, какие клиенты их руками крутые дела воротят. А то, что имя юридических консультантов редко где мелькает – это еще какой-то свой, отдельный кайф. Вас, да и нас, знают только посвященные. Нет, Гринхиллз – круты, конечно, но только мне от этого было не легче. Впахивала нормально, зарплата в разы меньше вашей, адвокатской, а пользовали, как ассистента какого-то. Стажера. Вот я и драпанула оттуда. У «бергов» отношение другое, не настолько чувствуешь себя второсортным лохом-недоучкой.

Я слушаю ее внимательно и решаюсь задать вертящийся у меня на уме вопрос.

- Слушай, Оксанка. Вот не обижайся, не со зла спрашиваю, но – блин, юрист-экономист? Да ладно. Ты это серьезно? Как так могло получиться, а? Нет, ты меня неправильно-то не пойми, я ничего против не имею, просто… Видишь ли, для меня ты всегда была… ну, умницей, что ли? – улыбается, краснеет. Скромная она. - А юрист-экономист, это…